Ты всё ещё моя (СИ)

Что-нибудь, что поможет отвлечься от ожидания, которое с первой же секунды, как я легла в постель, становится невыносимым.

Эта ночевка не несет никакой значимости. Просто так сложились обстоятельства.

Ничего не изменится. Ничего не будет. Ничего.

И не потому, что у меня месячные. Суть в том, что мы не вместе. Да, именно в этом. Мы чужие.

Все это понимаю, но… От одной мысли, что Артем окажется так близко, мой организм сходит с ума. Тело то в жар, то в холод бросает. Внутри что-то конкретно лагает, будто электрика в летящем на полной скорости автомобиле барахлит.

Напряжение растет, но раздача подводит. Местами клинит, местами выдает больше необходимого.

В какой-то момент мне удается развернуть четкие образы в своем сознании. Но, увы, это отнюдь не то, о чем бы я хотела думать. Воспоминания всплывают без моего на то желания.

Свадьба… Моя чертова свадьба.

После того, что со мной сотворили в больнице… После предательства самого близкого человека… После болезненного разрыва с Артемом… Я будто в какой-то анабиоз погрузилась.

Не жила. Существовала лишь моя оболочка. Не волновали меня ни навязанный родителями муж, ни торжество, ни будущее само по себе. Последнего, как мне тогда казалось, у меня больше не было.

Боли не ощущала. Все чувства куда-то исчезли и не собирались возвращаться.

Меня наряжали, как куклу. Пустую, бездушную, пластмассовую оболочку.

Никаких эмоций у меня не возникало и возникнуть не могло. Я уже больше двух недель как была мертва.

А потом… Пришел он. Мой Чарушин.

Я его как увидела у ЗАГСа, словно из какого-то транса выплыла.

О, каким же мучительным было это пробуждение! Я буквально задохнулась от боли. Особенно когда в лицо ему посмотрела. Уже тогда слишком хорошо его знала, а он и не стал скрывать – не простил, все так же ненавидит.

Зачем тогда пришел? Зачем звал с собой? Зачем?

Спасал по привычке? Пожалел? Вероятно.

Артем всегда был великодушным и благородным. После всего, что я сделала, все равно примчался на помощь.

Только я понимала, что назад пути нет.

Ранить его дальше? Продолжать высасывать силы тогда, когда ему больно просто находиться рядом со мной? День за днем уничтожать друг друга? Взращивать неутихающую ненависть?

Не могла я так поступить.

Но благодаря Чарушину я очнулась. Своим появлением он меня воскресил. И пускай этот процесс оказался крайне болезненным, в здание ЗАГСа я входила, только чтобы выразить свою официальную позицию по отношению к Павлу Задорожному и всей своей родне. Я сказала: «Нет».