– Мне кажется, она и убежала, чтобы не расплакаться перед нами.
– Не выдумывай, – шумно выдыхаю.
– Я не выдумываю. Анализирую то, что вижу, – отражает спокойно. – Ты тоже раньше был весьма сообразительным, высоко эмпатичным и, я бы даже сказала, мудрым.
Мама выдает и замолкает. Проезжаем коттеджный поселок, который ей нравится, и она, как обычно, подвисает, любуясь обилием зеленых насаждений.
– Последнее ты к чему? – не выдерживаю, хотя не собирался впрягаться в этот странный диалог.
– Да ни к чему, – пожимает плечами.
Вздох, который я произвожу, волей-неволей получается шумным. В груди, будто шквальный ветер поднимается. Заворачивает по периметру, усиливая то дикое жжение, что назойливым фитильком точится в левой части с тех самых пор, как в моей жизни снова появилась Богданова.
Лучший способ закрыть тему – оставить фразу собеседника без ответа. Поэтому я и молчу, несмотря на то, что вдруг находятся сотни слов относительно ситуации и около нее.
– Папа говорил, что только на выходные приедет? – спрашивает мама пару минут спустя.
Киваю с некоторой долей облегчения. Переключились.
– Да, говорил, что в понедельник обратно придется лететь.
– Сплошные проблемы с этим филиалом. В столице будто какие-то другие законы и нормы. То, что проходило у нас в Одессе, там не проходит.
– Ну, какие законы, мам? – усмехаюсь я. – В каждом регионе свои загоны. Так было всегда.
"– Хочется, чтобы он был дома. Я не привыкла вот так, порознь. Тяжело.
– Тяжело, но мы справляемся.
– Еще эти обследования… Раздражает, что все затягивается.
– Уверен, все под контролем, мам. Евгений Михайлович просто дотошный человек, потому и гоняет тебя по всему списку, – смеюсь, чтобы хоть как-то ее взбодрить.
– Да уж, – подхватывает мама. – Точно, по всему! Все, что можно исследовать! Все! Все я пройду!
– Воспринимай как квест.
– Стараюсь. Мне нельзя умирать!
– Конечно, нельзя! Что за разговоры вообще, ма?!
– Я еще хочу внуков увидеть.
Либо у меня баланс на нуле, либо эта фраза реально какая-то аварийная. Пробивает ту самую жгучую точку. Насквозь, блядь, влетает. Морщусь и отворачиваюсь к боковому окну.
– Что? – мама смеется, воспринимая мою реакцию как-то по-своему. – Почему вас, молодежь, так пугают разговоры о детях? Они не страшные и не противные.