Берет меня за руку и увлекает в дом следом за Сашей. – Оставим вещи и переоденемся.
Не оглядываюсь, но затылок, спину, ягодицы и ноги жжет неистово. И это отнюдь не агрессивное воздействие поднявшегося высоко над горизонтом солнца. Нет. Слишком хорошо я помню эти ощущения. Точно знаю, чье внимание способно их вызывать.
В помещение, говорю себе, не шерстить по сторонам взглядом. Стараюсь смотреть сугубо себе под ноги. Хватит чертовых воспоминаний! Но, как выясняется, запах и какая-то незримая атмосфера дома тоже въедаются в мозги.
Я помню всю архитектуру, обстановку, расположение вещей.
Вспышками расходятся воспоминания. Наши разговоры, смех, поцелуи, ласки... Захлебываюсь, пока в груди закручивается воронка жгучего восторга.
«…Ты – любимая моя… Я зациклен на тебе… Запилен пожизненно, понимаешь? Ты даже пахнешь особенно… Чистотой. Свежестью. Жизнью… Моим миром…»
На фоне всех эмоций, что я продолжаю испытывать, поднимать это из глубин памяти, оказывается, очень больно.
Благо, хоть комната не «та самая». Другая. Неизведанная.
Отлично.
– Малыш, – шепчет Саша. За этим сразу же страстное причмокивание следует. Неловко пялюсь в окно, пока они не стихают. Но оборачиваться не спешу. – Все… Скидывай шмотки… – просьба с удушающе-эротичным придыханием.
– Сильно ждешь?
– Сильно-сильно…
Приходится напомнить о своем присутствии покашливанием.
– А, да… Пошел я, в общем…
Сонечка, конечно же, даже после ухода своего принца, пребывает в измененном состоянии. Жаль, но приходится жестко ее из него выводить.
– Ты же говорила, что Чарушина не будет… – шиплю возмущенно. Больше нет необходимости следить за своими эмоциями. И меня, естественно, расшатывает на максимум. – Ты говорила, что вы с ним не общаетесь!
– Ну так, потому и не знала, что он тут будет, – отпирается Сонька виновато.
Шумно вздыхаю. Прислушиваюсь к тому, что творится внутри.
И, наконец, выдвигаю:
– Что ж… Я здесь оставаться не хочу. Не хочу и не буду!
– Ну, Лиз… – квакает Сонька изумительно забавно. – Как ты уедешь теперь? Как это будет выглядеть?
– Плевать.