Глаза в глаза.
– Лучше, чем с другими? – повторяю вопрос. И добавляю ультиматум, в котором и сама-то не уверена. – Скажи, если хочешь, чтобы я продолжала.
– Дикарка, – шипит предупреждающе.
Я выпускаю член и начинаю подниматься. На лице Чарушина за секунды столько эмоций проскакивает. От поражения до отчаяния. А потом он резко шагает и блокирует меня у полок. Я замираю, когда кажется, что он принудит меня силой.
Но Артем тяжело вздыхает и...
– Лучше, – шепчет с потрясающей меня интимностью.
Киваю, изо всех сил скрывая то, что заметила, как его пошатнуло.
Делать почти ничего не приходится. Чарушин вздрагивает, стискивает руками край полки и принимается трахать мой рот. Он не действует грубо. Напротив, в какой-то мере осторожно и даже нежно. Часто делает паузы – полностью выскальзывает, давая мне возможность вдохнуть. Не вбивается слишком глубоко.
Позволяю ему все. Принимаю, что дает. И сама же жадно забираю.
До самого рассвета он меня не выпускает. Даже в душ не удается выпроситься. Берет меня разными способами ночь напролет. И при этом, что меня немного тревожит, мы ни разу не оказываемся в кровати. Стоя у стенки, сидя на подоконнике, на весу, сзади, дугой над столом… Но ни разу он не ложится сверху.
В районе шести утра Чарушин, наконец, отпускает меня в душ, позволяет одеться и молча отвозит домой.
– Я позвоню, – все, что говорит на прощание.
И, едва я выхожу из машины, бьет по газам.
19
Это мой выбор.
И снова он пропадает."
"Я, конечно, не жду, что станет писать сутками напролет и звонить при первой же возможности, как было когда-то… А если честно, то жду.
Казалось бы, должна отвлекаться на учебе. Но и тут постоянно Артема высматриваю. В прошлом он редко пропускал занятия. А тут, уже который день, на их обычном «звездном» месте вижу только его друзей.
– Привет!
Узнаю Варю по голосу.