Ни от Дорофеева, ни от себя самой.
21"
"Я выхожу из душа, чувствуя, как моё лицо пылает. Ни контрастный душ, ни умывание холодной водой совсем не помогло остудить этот жар.
В голове до сих пор хаос, сердце продолжает гулко стучать в груди, а в ушах звенит от недавнего поцелуя. Ощущение его губ всё ещё на моих губах, а воспоминание о том, как всё произошло, никак не уходит, продолжая пульсировать в голове.
Я глубоко вздыхаю, пытаясь взять себя в руки.
Когда я возвращаюсь в зал, Мирон стоит у зеркала, молча скручивая бинты с кистей. Его майка мокрая, на лбу блестят капли пота.
Когда он успел побоксировать?
Или это я так долго принимала душ, потеряв счёт времени из-за толкающихся в голове мыслей?
Его обычно дерзкая ухмылка куда-то исчезла, и в воздухе висит напряжение. Мы оба чувствуем его, но никто не решается нарушить тишину.
Дорофеев не сыплет шуточками, не подмигивает, не подшучивает, как обычно, и это только усиливает моё смущение.
Его серьёзность волнует ещё больше, чем привычные шуточки.
— Готова? — наконец произносит он, его голос звучит низко и без намёка на привычную игривость.
— Да, — коротко отвечаю, бросив быстрый взгляд на него, но тут же отвожу глаза.
Мы молча выходим из спортзала. Воздух снаружи прохладный, очень влажно, и я плотнее запахиваю спортивную куртку.
Снова чувствую, как на меня накатывает волнение. Но уже не из-за тренировки, а из-за того, что всё стало слишком…. личным. Стоя у его машины, я пытаюсь придумать что-то, чтобы разрядить это молчаливое напряжение, но не успеваю.
— О, Мирон! — раздаётся громкий и звонкий женский голос.
Мы оба поворачиваем головы и видим девушку, которая уверенным шагом направляется к нам. Она явно знает, кто он такой, и её лицо расплывается в восторженной улыбке. Высокая, стройная, с ярким макияжем, её идеальная прическа говорит о том, что она явно готовилась к этой встрече.
— О, Господи! Я вас сразу узнала! — продолжает она, подбегая ближе и широко улыбаясь.