То на совещании, пока коллега копошилась в своих документах на входе, рядом уселся Илья. То внезапно оказалось, что мы дежурим на переменах в одном коридоре.
— Хочешь совет? — Наташа смотрит на меня с серьёзным видом.
— Валяй, — киваю я, чувствуя, что она явно задумала что-то дельное.
— Во-первых, просто покажи Илье, что ты абсолютно, полностью и окончательно за Мирона. Что ты в курсе их конфликта и выбираешь своего чемпиона. Сделай так, чтобы этот его план «псевдопокорения» даже не имел шанса начаться.
— А если это его только разозлит и раззадорит ещё больше? — спрашиваю я, в ужасе представляя, что может произойти, если Мирон снова увидит Илью рядом со мной. Или я просто заведу об этом разговор.
Наташа делает паузу и смотрит на меня с вниманием:
— Люба, Мирону важно понимать, что он тебе действительно нужен, а не бояться, что кто-то просто возьмет и уведет тебя.
Надо ли мне это?
Надо.
Потому что с каждым днем я понимаю, что Дорофеев для меня тоже “что-то столь же важное”.
И да, я не хочу быть его брешью.
Я хочу быть его силой, как говорит Наташка.
Только как же мне всё сделать правильно, а не хуже?
34
На улице сегодня пасмурно, и уже после седьмого урока появляется ощущение, что вечереет.
Я наливаю себе чай и погружаюсь в привычную бумажную рутину, когда внезапно слышу стук в дверь. Поднимаю голову и вижу Мирона с ворохом новогодних плакатов под мышкой. Его ухмылка — та самая, хулиганская, заставляет меня и вздохнуть, и улыбнуться одновременно.
— Ну что, Кошка, готова к марафону декораций? — говорит он, подходя ближе.
— Только если ты будешь моим напарником, — хихикаю, облокачиваясь на стол. — В противном случае мне тут до ночи висеть.
Он закрывает за собой дверь, кладет плакаты на парту и осматривает кабинет, как бы прикидывая, с чего бы начать.
Толстовка подчеркивает его плечи, джинсы сидят идеально, как будто их шили на заказ.