За обедом, после душераздирающего рассказа дядюшки о жизни в Бейруте, где он служил в британском консульстве, девушка только пробормотала:
– Как поучительно, дядя, – хотя сгорала от желания забросать его вопросами. И после живописного описания Парижа и захватывающих дух увеселений столицы Уитни вежливо отозвалась: – Как интересно, тетя.
И не успели обедающие встать из-за стола, как девушка извинилась и исчезла.
Прошло три дня, и попытки Уитни стать послушной и скромной или по крайней мере невидимой оказались настолько успешными, что Энн начала спрашивать себя, уж не померещилась ли ей эта бунтарская выходка, которую она наблюдала в день приезда.
На четвертый день, когда Уитни позавтракала еще до того, как остальные проснулись, и немедленно растворилась где-то, Энн решила узнать правду. Она обыскала весь дом, но Уитни нигде не оказалось. Не было ее и в саду. Не брала она и лошадь из конюшни – это подтвердил конюх. Щурясь на ярком солнце, леди Джилберт огляделась, гадая, где может проводить весь день пятнадцатилетняя девочка.
– Вот ты где! – выдохнула Энн, открывая зонтик и решительно пересекая лужайку.
Уитни не замечала тетку, пока не стало слишком поздно. Сожалея, что не нашла лучшего укрытия, девушка попыталась придумать невинную тему, на которую можно беседовать без страха показаться невеждой. Одежда? Но Уитни ничего не понимает в модах, да ей это и совершенно безразлично – она все равно выглядит ужасно, что ни надень.
Леди Энн, задыхаясь, на подгибающихся ногах едва взобралась на крутой холм и без сил рухнула на разостланное одеяло рядом с племянницей.
– Я… хотела… немного прогуляться, – беззастенчиво солгала она и, немного придя в себя, заметила на коленях Уитни раскрытую книгу, лежавшую вверх кожаным переплетом. – Это любовный роман? – осведомилась она, обрадованная подвернувшейся темой для разговора.
– Нет, тетя, – скромно отозвалась девочка, загораживая рукой название.
– Мне говорили, что юные леди обожают любовные романы, – заметила Энн.
– Да, тетя, – вежливо согласилась Уитни.