– Если я и отвечаю вам взаимностью, – начала она, усмехнувшись, – то этому можно дать очень простое объяснение, но оно вряд ли понравится вам. По правде говоря, я нахожу ваши интимные ласки не только отталкивающими, но и надоедливыми! И выношу их лишь потому, что представляю себя в объятиях Пола и… Нет! – вскрикнула она в панике, когда его пальцы с силой стиснули ее плечи.
Одним рывком он привлек ее к своей груди. Голова Уитни беспомощно откинулась назад, и, увидев, как сверкают его глаза, словно осколки льда, она задохнулась от ужаса.
– Я… я не то хотела сказать… я… – попыталась она пробормотать запоздалые извинения.
Но он уже терзал ее рот в жестоком, безжалостном поцелуе, раздвигая своими губами ее губы, пока они не приоткрылись под настойчивым непрерывным натиском. Когда Уитни попробовала вырваться, его рука опустилась на ее затылок, не давая пошевелить головой. Слезы боли и унижения жгли веки, но бесконечный, мучительный поцелуй все продолжался.
– Лгите кому угодно, включая и себя, – бешено прорычал Клейтон, чуть отстраняясь, – но никогда больше не смейте лгать мне! Понятно?
Он сильнее стиснул руки, словно подтверждая свое предостережение, и снова припал к ее губам, не давая дышать.
Уитни тщетно отбивалась, пытаясь втянуть в легкие хотя бы немного воздуха, чтобы ответить ему «да». Ребра, казалось, вот-вот треснут; Клейтон душил ее и с каждой минутой все больше приходил в ярость, не слыша ответа. Он, по-видимому, не сознавал в этот момент причины ее невольного молчания.
Она не поняла, что этот непроизвольный жест нежности заставил Клейтона резко разжать объятия, и начала огромными глотками пить живительный воздух.
– Склоняюсь перед вашим просвещенным мнением, – издевательски протянул он.
Это замечание причинило Уитни боль. Она гордо выпрямилась, встретив его холодный взгляд со всем безразличием, на которое только была способна.
– Но вы, кажется, не посчитали поцелуй настолько отвратительным и гадким, чтобы отпустить меня?
Клейтон кипел от ярости.