И однажды наступит день, когда Уитни снова станет достойной его доверия и любви. Она заслужит их, став самой преданной, покорной, верной женой на свете.
Теперь, окончательно определив план действий, Уитни должна была почувствовать себя гораздо лучше, однако, окончательно проснувшись, осознала только, что по-прежнему несчастна и измучена.
Растирая виски обеими руками, девушка осторожно встала и подошла к маленькому умывальнику, ощущая при этом, как все больше раскалывается голова. Она поморщилась от боли, налила себе бокал холодной воды и позвонила Клариссе, чтобы та помогла ей одеться.
Бледная и ко всему безразличная, Уитни спустилась к завтраку. Сев за стол, она ухитрилась слабо улыбнуться леди Энн и напрочь проигнорировать при этом отца. К несчастью, последний больше не собирался мириться с подобным отношением.
– Ну, мисс, – властно бросил он, – вы и его светлость уже условились о дате?
Отложив вилку, Уитни подперла подбородок сложенными руками, намеренно изводя отца невинно-непонимающим взглядом.
– Дате? Какой?
– Не считай меня окончательным болваном! Ты прекрасно знаешь, что я говорю о дне свадьбы.
– Свадьбы? – повторила Уитни. – Разве я забыла сказать тебе? Свадьбы не будет.
И, бросив извиняющийся взгляд на тетю, Уитни поднялась из-за стола и направилась к себе.
– В самом деле, Мартин, ты ведешь себя как последний глупец, если вздумал давить на нее таким образом! Что ей остается, кроме как ни во что тебя не ставить? – брезгливо поморщилась Энн и, отодвинув тарелку последовала примеру Уитни.
Минуту спустя Мартин тоже вскочил и, велев заложить карету отправился с утренним визитом к будущему зятю.
К одиннадцати часам голова перестала болеть, но настроение не улучшилось. Сидя напротив тети Энн в комнате для рукоделия, Уитни уныло тыкала иголкой в натянутую на пяльцы канву.
– Ненавижу вышивание, – заметила она равнодушно. – И всегда ненавидела. И даже если бы умела хорошо вышивать, все равно терпеть бы не могла.
– Знаю, – вздохнула тетка, – но зато руки заняты.
В этот момент в комнату вошел лакей и вручил Уитни письмо."
"– Это от Ники! – воскликнула девушка, мгновенно просветлев от радости. Поспешно сломав печать, она принялась разбирать размашистый почерк Ники.
Улыбка, однако, погасла, а голова разболелась с новой силой. Уитни устало обмякла в кресле и с немым ужасом уставилась на тетку:
– Завтра Ники приезжает в Лондон.
Иголка Энн замерла в воздухе.