Они оказались в темной прихожей, и Уитни резко повернулась к Клейтону, чтобы пожелать спокойной ночи, однако, не рассчитав расстояние между ними, уткнулась носом в его грудь. Сильные руки обвились вокруг нее и удержали от падения. Она могла бы отстраниться, но продолжала стоять как прикованная, а сердце неудержимо забилось, когда их взгляды скрестились и застыли. И тут он медленно нагнул голову.
Его рот дерзко прижимался к ее губам, руки лихорадочно метались по спине, бедрам. Уитни в тревоге замерла, почувствовав неумолимое давление его затвердевшей мужской плоти, но тут же неожиданно для себя обняла его за шею, бесстыдно возвращая поцелуи, наслаждаясь прикосновениями его языка, настойчиво раскрывающего ее губы, проникающего в рот, медленно ускользающего и снова резким толчком оказывающегося во рту, двигающегося в безумно возбуждающем ритме, таком чувственно-сладострастном, что ей казалось, будто Клейтон врывается в ее тело.
Опьяненная, почти потерявшая рассудок, она наконец нашла в себе силы вырваться, и, к ее разочарованию, он легко отпустил ее.
– Вы слишком торопитесь, сэр, и совершенно забываете о приличиях, – сурово упрекнула она, но тут же испортила все впечатление веселым смешком.
Клейтон, по-видимому, ничуть не раскаиваясь, широко улыбнулся:
– Естественно, поскольку сегодня вечером вы, кажется, находите мои знаки внимания менее отталкивающими.
Уитни несколько минут обдумывала сказанное с ленивой задумчивой усмешкой.
– Пожалуй, вы правы, – искренне признала она. – И знаете что еще? По-моему, вы целуетесь так же хорошо, как Пол.
И с этим весьма сомнительным комплиментом она повернулась и направилась вверх по лестнице, однако на второй ступеньке остановилась и, оглянувшись на Клейтона, объявила:
– Собственно говоря, я считаю, что вы целуетесь также хорошо, как Пол, но не могу быть абсолютно уверена до его возвращения.
– Черта с два! – полушутливо прорычал Клейтон.
– Если захочу, обязательно так и сделаю! – с вызовом заявила она, подняв тонкие брови.
Тяжелый шлепок ожег нежные ягодицы.