Здесь, во Франции, стоило ей сказать нечто оригинальное, а не обычную банальную чепуху, которую несли молодые девушки, как все начинали утверждать, что она очень остроумная и живая, или даже цитировали ее. Никто и не думал неодобрительно хмуриться или возмущенно фыркать. В Англии, несомненно, будет то же самое. Когда-то в ранней юности она совершала ужасные ошибки. Но с тех пор поумнела и никогда больше не опозорится!
Она ощутила восхищенный взгляд Ники, но не стала объяснять, что приехала на маскарад вовсе не в костюме богини любви.
Она как раз находилась в процессе размышления над тем, кому оказать честь и поручить принести еще немного пунша, когда Андре Руссо, один из самых верных ее почитателей, заметил, что бокал девушки пуст.
– Но этого нельзя допустить, мадемуазель! – театрально провозгласил он. – Я до сих пор не удосужился понять, что вы умираете от жажды! Можно взять это?
Он с грозным видом показал на ни в чем не повинный бокал.
Уитни милостиво кивнула, и молодой человек низко поклонился:
– Огромная честь для меня, мадемуазель.
Торжествующе оглядев соперников, он удалился в направлении гигантского хрустального фонтана, журчавшего бесконечными струйками пунша.
Интересно, посчитает ли и Пол за честь подобную просьбу? – мечтательно подумала Уитни.
Уитни вздохнула и постаралась на время выбросить из головы Пола. Пора вернуться к реальности, тем более что она лишь сейчас сообразила, как невежливо пристально уставилась на мужчину в черном у противоположной стены.
Пойманная за столь неприличным занятием, как подглядывание, Уитни отвернулась так поспешно, что едва не выбила бокал из протянутой руки Андре.
– Ваш пунш, мадемуазель, – объявил он, словно предлагал ей пригоршню бриллиантов.