Но говоря себе это, Клейтон почему-то ощущал холодные дрожащие пальцы Уитни в своих, вспоминал, как она судорожно сжимала его руку, когда пела Мари.
Будь она проклята! Как она посмела снять обручальное кольцо? Лгунья, интриганка, мошенница! И тем не менее Уитни его жена и носит его ребенка.
К своей невыносимой досаде, Клейтон неожиданно понял, что не может сделать решающий шаг, выговорить слова, которые так хочет слышать Мари. Нет, он найдет другую любовницу, менее знаменитую, чтобы не создавать излишнего шума.
– Сдается мне, что замужество противопоказано и твоей жене, – спокойно заметила Мари. – Она очень красива и очень несчастна.
– Ошибаешься, дорогая, мы чудесно уживаемся, – мрачно возразил Клейтон.
– Тебе виднее, Клейтон! – На губах Мари затрепетала обольстительная манящая улыбка.
– Вот именно, – раздраженно подтвердил он.
Если Мари заметила, что Уитни угнетена и расстроена, значит, всем присутствующим это тоже ясно как день. Он не хотел, чтобы Уитни бесчестили перед его друзьями и знакомыми.
Неожиданное открытие, заключавшееся в том, что репутация жены ему небезразлична, разгневало Клейтона еще больше.
– В таком случае, – задумчиво протянула Мари с проницательностью, которую Клейтон всегда в ней ценил, – возможно, будет лучше всего, если мы вернемся в залу… Мне почему-то кажется, что Эстербрук потому и хотел устроить нам встречу на глазах твоей жены, чтобы получить возможность утешить ее позднее.
И не успели слова сорваться с губ, как Клейтон, вздрогнув, застыл. Глаза зловеще блеснули."
"– Никогда не видела тебя в таком состоянии, – покачала она головой. – Ты внушаешь ужас и одновременно неотразимо привлекателен, когда сердишься и ревнуешь.
– Всего лишь сержусь, – процедил Клейтон, но тут же, смягчившись, пожелал бывшей любовнице доброй ночи.
Войдя в залу, он сначала поискал глазами Эстербрука, а потом – Уитни.
Клейтону было приятно осознавать это, поскольку собравшиеся были друзьями и знакомыми Уитни, и он не желал, чтобы при встрече с ними она сгорала от стыда.