Похоже, кучерявую всезнайку пора было переводить из категории «девочки» в категорию «пациентки». Так она воспринималась намного спокойнее.
Остальные первокурсники украдкой посматривали на то, как Гарри ведёт «пациентку» и лица у них были очень странные. Гарри же, памятуя об Офигеть Каком Коварном Плане, решил не обращать на них внимания. Пусть смотрят, не жалко. Сзади, тяжело вздыхая, плелись рыжий Рон и Невилл с прижатой к сердцу жабой. Жаба отчаянно сучила лапами и, судя по несчастному выражению лупоглазой морды, тоже хотела пройтись по мокрой травке, желательно, в противоположную от хозяина сторону.
Тем временем, они дошли до замка и Хагрид постучал в массивную дверь. Та распахнулась, и на пороге возникла…
«Ведьма, – подумал Гарри, глядя на глухую тёмно-зелёную мантию, остроконечную шляпу, туго стянутые в пучок седые волосы и крепко сжатые в «куриную гузку» губы. – Натуральная ведьма, даже пряничным домиком запахло».
– Вот первокурсники, профессор, – заискивающе пробормотал Хагрид и бочком протиснулся в дверь.
– Я забираю их, Хагрид, – сказала ведьма и приказала первокурсникам: – Следуйте за мной.
В Литтл Уингинге такие ведьмы состояли в попечительском совете и регулярно изводили Дурслей «коварными» вопросами. В детстве Гарри боялся их до заикания, думал, что они заберут его у родных. Став постарше, он переборол свой страх, но неприязнь к приторно-ласковым старушкам с цепким взглядом и чопорно поджатыми губами никуда не делась.
Эта старушка даже не пыталась быть ласковой, её голосом можно было точить ножи.
– Молодой человек! – Гарри вздрогнул и понял, что ведьма обращается к нему. – Извольте выслушать меня со всем вниманием! В следующий раз, за подобное поведение я лишу ваш факультет изрядного количества баллов.
Гарри покраснел и принялся извиняться, но ведьма-профессор его не слушала.