В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

По счастью, такое общение было нечастым.

Гарри чувствовал, что Рон слегка стыдится своего бывшего преклонения перед газетным героем Гарри Поттером и настоящий Поттер ему не нравится. Однако Рон называл свои чувства дружбой, а Гарри, на всякий случай, не возражал.

Невилл же оказался неплохим парнем, с ним было спокойно. Он никогда не повышал голос, не требовал совершить какой-нибудь подвиг немедленно и вообще был весьма приятным собеседником. К тому же в теплицах Лонгботтом преображался, Гарри не уставал им любоваться – друид, да и только.

Вот только в компании рыжего Рона Невилл терялся, начинал мямлить и тушеваться так, что Гарри с трудом удерживался от гневного спича в духе Снейпа на тему бесхребетных подхалимов.

Лохматая «пациентка» Грейнджер охотно общалась с Гарри, но была на ножах с Рональдом. Рыжий Рон изводил девчонку, высмеивая её стремление постигнуть магические науки как можно скорее. Гарри же кудрявую «пациентку» понимал и от всей души сопереживал её попыткам влиться в магическую жизнь.

Правда, Поттера немного коробила безапелляционность Гермионы и её убеждённость, что чистокровные маги непоправимо отстали от жизни. Но возможность поговорить с человеком, которому не нужно объяснять, что такое «джинсы» или «приставка» перевешивала все неудобства в общении.

В общем, компания получилась странная, но другой у Гарри не было. Не считать же компанией перестраховщика Малфоя?

Так всё и шло – придурок Рон, мямля Невилл, заучка Гермиона, грубиян Нотт, гадина Снейп, конспиратор Малфой и сущий кошмар вместо учёбы.

Про Дамблдора Поттер старался даже не думать и упорно усаживался подальше от преподавательского стола в Большом зале.

У Гарри потихоньку сдавали нервы, и он всерьёз беспокоился о сохранности своего душевного здоровья.

А потом случился тролль.

– Тут каждый день не сахар, но вчерашний был просто жуть, – Гарри сам не заметил, как очутился у Сметвика на коленях, целитель успокаивающе поглаживал его по спине. – Я вышел в гостиную, пожелал всем доброго утра и улыбнулся.

Обычная улыбка, из вежливости, я же не Нотт какой-нибудь. И тут Снейп закатил речь, мол, всё мне смешки и улыбочки, а ведь в этот день погибли мои родители. Короче, по дороге на завтрак я улизнул, забрался в заброшенный класс на седьмом этаже и не пошёл на занятия. Сидел, думал. К вечеру меня всё-таки нашёл мой домовик, уговаривал спуститься, а потом привёл Снейпа.

Гарри вздохнул, а мадам Помфри налила ему ещё чаю.