Гарри в ответ укусил ладонь, незнакомец зашипел, но руку не отдёрнул. Поттер попытался лягнуть нападавшего, но не преуспел, а тот тихо хихикнул: – Уймись! Это я.
Пока Гарри соображал, кто такой этот «я», незнакомец уселся сам и усадил его к себе на колени. Поттер немедленно принялся отбиваться от этой сомнительной чести. Молча, потому что язык его не слушался – нападавший успел наложить какое-то заклятье.
– Какой вредный ребёнок, – прошептал «я». – Угомонись и посиди спокойно. Я хочу дослушать сказочку.
Гарри эта причина уважительной не показалась, но его обездвижили, усадили поудобней и ласково погладили по щеке.
– Гарри, это я, Эдриан. Сейчас всё отменю, не кричи.
– Ты сдурел?! – шёпотом заорал порядком струхнувший Гарри и сам порадовался своей тупости. Конечно, Пьюси сдурел, причём давно и капитально.
На них зашикали, и Пьюси прошелестел прямо в ухо Гарри:
– Мне с тобой хорошо, понимаешь?
Офигевший Поттер дёрнулся, чтобы сползти с чужих колен, но Эдриан его придержал и опять погладил, только теперь по голове:
– Тихо-тихо, маленький.
Гарри рванулся из объятий, Пьюси неохотно разжал руки и тяжко вздохнул:
– Сделай, как в прошлый раз, пожалуйста.
Поттер замер.
– В смысле? – спросил он.
– Ну, что ты делал, чтобы я успокоился? Сделай так ещё, прошу тебя.
Просьба меняла дело. Оказывается, Пьюси не извращенец, а пациент, нуждающийся в помощи.
– Спасибо тебе, – прошептал Пьюси, и приобнял его за плечи. Гарри молча кивнул. В ушах слегка звенело и невыносимо захотелось спать. Он привалился к Эдриану в полудрёме, а тот укрыл его полой своей мантии.
Тем временем, некромант отправился выручать из заточения возлюбленную, и девочки заохали и зашептались.
Яркий свет, ударивший по глазам, заставил всех зажмуриться. Когда ошеломлённые студенты проморгались, они увидели Нотта и Ургхарта, с потрясённым видом стоящих посреди гостиной с палочками наизготовку.