А в чём?
Кроме того, в гостиной тот же Малфой спокойно обходился без латыни и без палочки – зажигал Люмос и призывал книги, хотя чары призыва они ещё не проходили. А ещё щекотал Миллисенту, когда та чересчур увлекалась вязанием, а не им, несравненным Хорьком. Вязала, кстати, Милли руками – крохотным крючком вывязывала безумно сложные и неимоверно красивые кружева. Правда, Гарри не был уверен, что тут обходилось без магии, а спросить побаивался.
У Поттера было подозрение, что все чистокровные скрывают большую часть своих способностей, а палочками пользуются только в серьёзных случаях – в работе или в драке.
– Это и есть знаменитый Мальчик, Который Выжил? – раздался за спиной уверенный женский голос. Гарри вздрогнул от неожиданности и, не торопясь, обернулся. – Маловат он для героя.
На него насмешливо, поверх очков, смотрела средних лет дама, не столько красивая, сколько яркая.
– Добрый вечер, мэм! – Гарри робко улыбнулся и по-малфоевски захлопал ресницами.
Дамочка хмыкнула и поманила пальцем какого-то тощего и невзрачного субъекта, нагруженного штативом и огромным ящиком:
– Ну что, все готовы? Фредерик, возьми в кадр всю компанию, а потом сделаем несколько крупных планов.
Тощий Фредерик проворно распаковал ящик, водрузил на штатив допотопного вида фотоаппарат и принялся возиться со стеклянными пластинами. Гарри с интересом наблюдал за вознёй и гадал, получаются ли движущимися негативы, или потом накладывают чары на готовую фотографию.
– Мисс Скитер, – к дамочке подошёл директор, и Гарри едва не расхохотался в голос, до того они были похожи: яркие мантии, вычурные очки и куча побрякушек.
– О, – нехорошо оживилась дамочка, – вы пригласили на интервью голодных детей? Как мило.