В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

Именно на этом этапе выяснилось, что коридор патрулируется преподавателями, и чаще всего там бывают Снейп и почему-то Квиррелл.

– Потому, наверное, – рассудительно сказала Гермиона, – что только преподаватель по ЗОТИ может следить за таким опасным животным. Его же кормить надо, поить…

– Выгуливать, – задумчиво продолжил Невилл. – Ужас какой, никогда в жизни после отбоя из гостиной не выйду. Может быть, этого вашего тролля тоже кто-то выгуливал. Бабушка так ругалась после того случая на профессора Макгонагалл, я боялся, что она её проклянёт.

– Кто кого? – немного обиженно спросила Гермиона. Она не терпела никаких нападок на любимого профессора.

– Ясно, что бабушка, – фыркнул любящий внук Августы Лонгботтом, – сравнила полукровку-трансфигуратора и чистокровного боевого мага.

– Невилл, как тебе не стыдно! – взвилась Гермиона. – Совсем вы тут совесть потеряли со своей дискриминацией.

Невилл вздохнул. Слово «дискриминация» выучили все чистокровные гриффиндорцы – спасибо мисс Грейнджер.

Это оказалось вовсе не малоизвестное заклятие, а термин, обозначающий ограничение чьих-либо прав по какому-либо признаку. У маглов это слово было в большом ходу, его знали даже дети.

Когда Гермиона, увлёкшись, принялась перечислять виды ущемлений, претерпеваемых маглами от других маглов, чистокровная часть Гриффиндора содрогнулась. Маглы цеплялись друг к другу по любому поводу – от пола и возраста до цвета кожи и сексуальных предпочтений. Выходит, недаром предки магов обособились и ввели Статут секретности.

За Барьером по-настоящему ценились только магические способности, всё остальное было личным делом каждого.

Зато сразу стал понятен дурной нрав профессора Снейпа – тот, выросши в магловском мире, подвергал дискриминации каждого встречного просто по привычке. Себя же самого Снейп несомненно полагал эталоном мага и человека.

– Так и говорит, мол, у кого нос меньше, а патлы чище, тот в зельеварении смыслить ничего не может и хорошей жизни не достоин, – с серьёзным видом вещал Ли Джордан под хохот старшекурсников.

После рассказа Гермионы о концлагерях Оливер Вуд поменялся в лице и собрался идти мириться с Маркусом Флинтом. Насилу отговорили, заверив, что лучше сделать это перед самым матчем – может быть, Слизеринский Тролль от изумления свалится с метлы или пропустит бладжер в голову.

Вот и теперь Невилл тихонько застонал, взявшись за голову:

– Грейнджер, успокойся. Твои родители исцеляют зубную боль.