Слизеринцам Гарри тоже пока не слишком доверял, но друзей старшего Поттера в Хогвартсе не было, а профессор Макгонагалл и Хагрид описывали табличку из Зала наград, а не живого человека.
Гарри благоразумно решил не спешить с оценкой личных качеств своего вероятного отца. Иногда у самых неблаговидных поступков имелись весьма достойные оправдания. В конце концов, он сам лгал и изворачивался на каждом шагу, причём не видел в этом ничего дурного и никому не желал зла. Условие выживания, не более.
А потом пошли совсем уж тошные откровения – о службе Лорду, о пророчестве и о гибели семейства Поттеров.
"Потом он вспомнил сметвиковские слова о кровавой бане, в которую превратилась Вторая магическая под конец и содрогнулся.
– Так или иначе, мистер Поттер, я ожидал прибытия в Хогвартс сына своего старого недруга, – подытожил Снейп, неприятно кривя губы, – тщеславного и избалованного мальчишку, которого, к тому же, прочили в инициаторы травли детей моего Дома. Но Мерлин милостив, и вы попали в Слизерин.
– А ничего, что сын вашего старого недруга одновременно был ещё и сыном вашей единственной подруги? – не выдержал Гарри. – Которую вы, извините, самолично продали Лорду.
Взгляд Снейпа полыхнул такой ненавистью, что Гарри вскочил на ноги и сжал кулаки.
– Северус! – крикнула мадам Помфри, кончик её палочки едва не уткнулся Снейпу в горло. – Держи себя в руках. Сорваться на мальчике, какая гнусность! Гарри, ты был прав, не стоило затевать этот разговор, прости.
– Поздно, – угрюмо буркнул Гарри, чувствуя, как его заливает тихое, холодное и расчётливое бешенство. – Я не знаю, кто я, но зато знаю, чего я никогда не буду делать – убивать по приказу. Пропади пропадом ваш грёбаный мир, если он будет стоить мне крови на руках.
Снейп закрыл лицо руками:
– Простите. Простите меня, Потт… Гарри. Я сам виню себя ежеминутно.