– Видишь ли, Поттер… – Нотт призвал корзинку, пошарил там и разочарованно буркнул: – Хрен успеешь за этими Малфоями. Подчистую всё умял, Хорёк. Так вот, Поттер, те, у которых рыло в пуху по самые уши, не рассказали тебе, что нечистокровными считаются ещё и семьи, запятнавшие себя случками с нелюдью. Эти умники вместо того, чтобы честно плодиться и размножаться, подхлёстывали свой дар вливанием нечеловеческой крови. А теперь, негодяи, полощут доброе имя моего уважаемого предка.
Гарри встрепенулся, припомнив свои размышления насчёт Флитвика и Хагрида, и взволнованно поинтересовался:
– Неужели гибриды фертильны?
– Чего? – Нотт приподнялся на локте и вытаращил глаза, а Малфой с Забини захихикали.
– В смысле, разве полулюди могут иметь потомство?
– Я в тёмных ритуалах не волоку, Поттер, не ко мне вопрос. Вон, у потомственных извращенцев спрашивай.
– От извращенца слышу! – возмутился Малфой, а Забини нехорошо прищурился. – Этот Кантанкерус был дурнее всех Лавгудов вместе взятых, и твой прадед трёх сов загонял насмерть, чтобы извиниться за этот бред перед всеми обиженными.
– Кузен моего прадедушки и впрямь был человеком учёным и дотошным. Книжки запоем читал и чушь всякую нёс без остановки, прямо, как вы, – неторопливо и преувеличенно серьёзно сказал Нотт. – А из дому Кантакеруса нечасто выпускали только оттого, что культурного мага всяк горазд обидеть. Подумаешь, написал, что Малфои с вейлами сношались, а Забини – с русалками.
Гарри навострил уши. Русалки-зельевары – это что-то новенькое.
– Враньё! – хором заорали «потомственные извращенцы».
– Небольшая ошибка, – со снисходительной усмешкой изрёк Нотт. – Какие могут быть вейлы, когда для всякого очевидно, что это были акромантулы.
Малфой зашипел сквозь зубы что-то нецензурное и явно собрался от души лягнуть шутника.
– А Уизли? – торопливо спросил Гарри и как бы в волнении ухватился малфоевское плечо, пресекая вероятную потасовку. До сих пор такие прикосновения срабатывали безотказно. – Они-то с кем… это… Ну, за что их называют Предателями крови?
– Не поверишь, Поттер, – Нотт повернулся на бок и погрозил пальцем Забини, а тот фыркнул, показал пустые ладони и уставился в свой учебник, – но в кои веки Уизелов оклеветали.