Нет, он не радовался уничтожению хагридова жилища, просто никак не мог представить, как это возможно: поздней ночью незаметно протащить через весь замок тяжеленный ящик с агрессивной, смертельно опасной тварью. Конечно, в основном все труды достались бы Рональду с его коронной Левиоссой, но всё-таки…
План по эвакуации дракона принадлежал братьям Уизли, и Лонгботтом, хорошенько подумав, мысленно дал себе зарок никогда не доверяться стратегическим талантам кого-либо из конопатой семейки.
Во-первых, он не понял, что мешало Чарли и его друзьям приземлиться не на башне, а непосредственно у кромки Запретного леса, рядом с хижиной лесника. Во-вторых, глядя на полыхающую хижину, Невилл сообразил, что точно так же мог бы загореться ящик с драконом. Собственное пламя ничуть не повредило бы треклятому детёнышу, но вот спасителям… Минус миллиард баллов – это в лучшем случае, если бы все остались живы и смогли сохранить происшествие в тайне от властей.
Кроме того, нельзя было забывать, что разведение драконов частными лицами испокон века считалось в магической Британии преступлением. Законопослушная Гермиона спала с лица и потеряла аппетит, разрываемая на части долгом, симпатией и жалостью ко всем участникам этой непростой истории – от безвинно сожранного семейства мышей, мирно проживавшего в углу за поленницей до самого Хагрида, невменяемого от счастья.
А ещё она очень переживала о невозможности обсудить проблему с Гарри, но тут Невилл и Рон были непреклонны и взяли с Гермионы клятву молчать.
После долгих и тяжких размышлений пришлось признать, что Мальчик, Который Выжил, Всех Спас и Будет Спасать Впредь – добрый, милый, с чистым сердцем – существовал только в буйном воображении газетных писак и растяпы Лонгботтома.
Настоящий Поттер был холодным, высокомерным, до тошноты рациональным типом, который ничуть не тяготился обществом потенциальных убийц и садистов. Мало того, он крепко подружился с Малфоем, родным племянником суки Лестрейндж. Подлый Хорёк не отлипал от Гарри: держал за руку, подавал учебники и перья, подкладывал куски в тарелку и постоянно что-то нашёптывал на ухо.