Затем вы неизвестно как отправляетесь в Мунго, прорываетесь на пятый этаж и рассказываете мистеру Шафику, мистеру Сметвику и мистеру Тики, что вы украли якобы философский камень, сварили из него некую бурду и хотите испытать её на больных?
– Гарри!
– Что?
Гермиона замолчала, вероятно, задумалась, а Невилл чуть не разревелся ещё раз. Он подозревал, что дело не будет лёгким, но такое количество сложностей ввергло его в глубочайшее отчаяние. У него зародилось подозрение, что даже леди Августа спасует перед этой грандиозной задачей.
– А ты что сделал бы? – и Невилл опять обратился в слух: Поттер при всех своих недостатках был умён и мог посоветовать что-нибудь дельное.
– Трудно сказать. Наверное, писал бы Фламелю и уговаривал Дамблдора. Не знаю, Гермиона, честное слово. Но ваш план никуда не годится.
– Настолько далеко мы ещё не загадывали. Для начала камень всё-таки нужно добыть.
– С чего вы взяли, что цербер охраняет именно философский камень?
– А что ещё может охранять цербер?
– Что угодно: благодарственное письмо любимому ученику, копию кулинарной книги миссис Фламель, прижизненное издание Шекспира, неизвестное полотно Микеланджело…
– Адресок весёлого дома для тех, кому за сотню, – Невилл вздрогнул и попятился, хрипловатый голос Нотта ни с чьим нельзя было спутать.
– Снова подкрадываешься? Я же просил! И Гермиону напугал, бессовестный.
– Гриффиндор бесстрашен. Чего там красться? Вы даже по сторонам не смотрели, умники.
– Невилл давно ушёл, – сказала Гермиона.
– Разуй глаза, Грейнджер, – фыркнул Нотт. – Вот он, Пупс, за той полкой торчит. Это как надо в книжки пыриться, чтобы вообще ничего вокруг не видеть?
Лонгботтом покраснел, подхватил сумку и опрометью рванул на выход.
В полнейшем раздрае он влетел в спальню, бросил сумку и забрался в кровать. Не хотелось никого ни видеть, ни слышать.