Подозрения не подтвердились, но в этом нужно было удостовериться наверняка.
– И тогда говорил, и сейчас скажу, – нахмурился Моуди. – Неженка Люци просто в силу природной дурости ничей не преемник, даже собственному отцу. Огромное счастье, что старый Эйби подох, а то мы замаялись бы сейчас заговоры душить.
– Но Северус…
– Вы вытащили носатого говнюка из Азкабана, вручили должность декана Дома и снабдили состоятельным трахалем, – заржал Аластор. – В благодарность тварёныш не подтвердил ваши подозрения. Ценный, сука, добытчик сведений.
– Сам профессор Дамблдор вручил тебе эту мантию! – горячился Рональд, едва не подпрыгивая от возбуждения. – Сам, пойми ты наконец. Он сам считает тебя Избранным!
– Откуда ты знаешь? – недоверчиво посмотрел на него Невилл. Артефактов подобного уровня у него в семье не было, ценность мантии-невидимки представлялась Лонгботтому запредельной, и он не знал, что думать.
– Так почерк же директорский, – завёл глаза Рон. – Профессор родителям пишет иногда.
– Ты читаешь чужие письма?!
– Вот и скажи, что не пригодилось, – хмыкнул Рон. – Много там не прочитаешь, письма зачарованы. Просто буквы перед глазами скачут, и всё. Но почерк я накрепко запомнил. Это директор тебе писал.
– Ты уверен? – Невилл опять развернул мантию-невидимку и залюбовался серебристыми переливами донельзя странной ткани.
Тихо чирикнула простенькая «сигналка» на двери «штаба», Рональд выхватил палочку, а Невилл суматошно принялся запихивать мантию в сумку.
– Понятно, – сказала она и поджала губы, совсем как Макгонагалл, – в библиотеку не ходим, самоподготовкой не занимаемся, график занятий нарушаем, но желаем без всяких проблем оказаться на втором курсе.
Уизли тоскливо застонал, направил палочку себе в лоб, сказал: «Бабах!» и задёргался, изображая мучительную агонию. Невилл хихикнул, но стушевался под укоризненным взглядом подруги. Пунцовея, он опять достал мантию и протянул Гермионе:
– Смотри!
– Фата? Очень мило, Невилл, но рановато, не находишь?
– Чуешь, друг, – пробурчал «воскресший» Рональд, – у девчонок с рождения все мысли об этом самом, точно тебе говорю.
– Фата Смерти?
– Тьфу ты! Мантия это, мантия! Не свадебная, честное гриффиндорское.