Нотт вздохнул, вновь улёгся на траву и закинул руки за голову:
– Да будь Поттер самим Салазаром, стыдно просто до слёз. Он нас спас, а мы об этом узнали с чужих слов. Не явись герой на подмогу, этот чокнутый добил бы нас, как нечего делать.
– Ты тоже крут, – утешил его Малфой и грустно поник, – а я совсем растерялся.
– Много думаешь, – буркнул Нотт. – Ургхарт всегда говорил, что тебя покалечит собственное воображение.
Драко нахмурился и кивнул. Воображение, будь оно неладно, и впрямь сыграло с ним жестокую шутку.
Для начала свихнувшийся профессор связал их Инкарцеро, а потом по очереди подтаскивал к зеркалу и требовал сказать, что они там видят. Крэбб и Гойл видели свои семьи, включая усопших дедов и бабок. Нотт, само собой, узрел Квиррелла, подвешенного за яйца на воротах крепости, и был отброшен к стене неслабым Депульсо.
Драко же, как ни пялился в тусклое стекло, ничего, кроме чёрных кудрей на белой подушке, не увидел, а оттого принялся вдохновенно врать о несметных богатствах в башнях некромантов.
Почему-то некро-богатства очень заинтересовали сумасшедшего заику – бывшего заику! – и он велел описать каждый артефакт. Малфой разливался соловьём, скрупулёзно перечисляя приметы легендарных, но давно утерянных сокровищ.
– А камень? – потеряв всякое терпение, спросил Квиррелл. – Философский камень ты видишь?
– Да, конечно, – охотно согласился Драко, заметив краем глаза, что пребывающий в холодном бешенстве Теодор почти высвободил левую руку.
Квиррелл уткнулся в зеркало и некоторое время разглядывал в нём что-то неведомое. Затем он задёргался в беззвучном припадке, схватился за лицо, будто собрался содрать его с головы и зло прохрипел:
– Ты врёшь! Врёшь!
– Секо, – рявкнул Нотт, ткнув в Квиррела левой рукой.
«Самое время для тренировки беспалочковой магии», – в панике подумал Драко и, ясное дело, тут же сглазил боевую удачу. Теодор промазал, а Квирелл упал на колени и принялся вопить:
– Они же дети! Наглые щенки! Нет! Нет-нет-нет, я не могу! Простите! Нет! Убью!!! Бегите! Я в гневе!
Пока чокнутый профессор орал сам на себя, Малфой потихоньку семенил к выходу, а Тео примерялся бросить ещё одно заклинание.