Гарри прикрыл глаза, сглотнул ставшую вязкой и неприятной слюну. Палата была погружена в полумрак, лишь у кровати и над дверью теплились ночники. Мадам Помфри давно отправилась спать, ушёл и Сметвик, пообещавший наведаться утром.
Поттер впервые за последние сутки остался один и тут же принялся записывать историю того, что в действительности случилось в последней комнате лабиринта. Гарри казалось, что выплеснув пережитое на бумагу, он сумеет немного успокоиться. Подправленная версия событий, которую он кое-как изложил Сметвику и Дамблдору, не содержала главного.
Никто не знал о Твари.
Мальчик-Который-Опять-Выжил никому не рассказал, что Волдеморт едва не возродился.
Гарри глубоко вздохнул, перевернулся на спину и вновь принялся беззвучно шевелить губами, а чудесное перо послушно заплясало по пергаменту.
«Драко закричал, а я как последний идиот рвал дверь на себя, хотя её нужно было толкать. Когда я вбежал в комнату, парни уже лежали на полу. Плохо лежали, абсолютно неподвижно.
Я даже не успел понять, что с ними случилось, как был вздёрнут в воздух и связан по рукам и ногам.
– Мистер Поттер! Не ожидал увидеть вас здесь, – профессор Квиррелл трясся и дёргался сильнее обычного, но совсем не заикался. А ещё от него воняло тухлятиной, и меня едва не стошнило. Я только поэтому не заорал от страха, пытался удержать ужин при себе.
– Что с ребятами? – пропищал я, кое-как совладав с приступом тошноты. – Зачем вы их…
– Убил? – жутко оскалился Квиррелл. – За дело, мистер Поттер, за дело.
Не знаю, как описать своё тогдашнее состояние. В ушах зазвенело тоненько и противно, а ещё я никак не мог вдохнуть. Я думал о том, что не смогу вернуть брошку, что для нас с Блейзом спальня слишком велика, что Драко лежит лицом вниз, неловко вывернув правую руку, что я сбегу и больше никогда не вернусь в Хогвартс. Никогда.
– Теперь ваша очередь, мистер Поттер, – Квиррелл щелчком пальцев подтащил меня поближе, и, схватив за шиворот, ткнул носом в какое-то зеркало.
Само собой, я увидел своё перекошенное лицо и неподвижные тела Драко, Тео, Грега и Винса за спиной. Я заплакал, а Квиррелл зашипел, затрясся и скрюченными пальцами заскрёб по зеркальной поверхности.
– Он здесь, здесь, я чую его, – бормотал он, гримасничая. – Ты должен его достать, должен! Что ты видишь?
– Н-ничего, – всхлипнул я.
– Там спрятан философский камень, достань его! – крикнул Квиррелл.