– Инъекции делать намного легче, чем таблетки давать, – вздохнула свекровь, – нам повезло.
Рина всегда найдет повод для радости, в любой неприятности отыщет удачу. И Дюдюня ей под стать, недаром они близкие подруги. Обе раньше работали в первой особой бригаде, которую создал Никифор, отец моего мужа. О юности Ирины Леонидовны я почти ничего не знаю. Свекровь редко вспоминает дела давно минувших дней. Но иногда кое-какая информация неожиданно вываливается из Штольцбаумкухенрайз. Суммируя сведения, которые получила от Ады Марковны, я поняла, что подружки прошли огонь, воду и медные трубы, тонули, горели, убегали из подвала, куда их посадили вечером, чтобы утром расстрелять, никогда не падали духом, не унывали, не сдавались.
– Купи ампулы, и мы начнем котика лечить! – заявила Рина. – Заедешь на минутку домой, отдашь мне лекарство. Доктор велела побыстрей начать.
– Конечно, – ответила я.
– Поторопись, – велела Рина, – все уже тут.
Глава тринадцатая
Открыв дверь в квартиру, я увидела ботинки Никиты, кроссовки Коробкова и громко спросила:
– Дима, Кит, вы здесь?
В коридор вышла Рина.
– Димон в столовой суп наворачивает. Никита опять в туалет пошел.
– Опять? – повторила я.
– Ага, – захихикала Ирина Леонидовна, – парни приехали полчаса назад, а Кит уже в третий раз в сортир бегает. Может, у него цистит?
– Он у мужчин бывает? – удивилась я. – Думала, только у женщин.
– Если есть мочевой пузырь, значит, возможно и его воспаление, – пояснила Рина. – Ой, ты курточку запачкала. И где побелку нашла?
– Там, где я сегодня побывала, не делали ремонта, – удивилась я, рассматривая карман, на котором появились белые пятна.
Рина отняла у меня верхнюю одежду и повесила на крючок.
– Оставь, постираю. Наденешь красненькую тужурочку, она чистая. Пошли, Альберт Кузьмич спит в своем домике. Уколю его живенько, кот даже не охнет.
– Привет, – обрадовался Димон, увидев меня, – суп просто восторг!
– Хочешь добавки? – обрадовалась Рина, которая обожает готовить, а потом потчевать всех.