Не знаю, как до службы доехала, пропустить не могла. Мулин дома остался, выходной взял. Когда я вечером вернулась, ни Валеры, ни вещей его не было, только письмо на столе. «Прости, больше не могу в этом участвовать. Уезжаю подальше от Серафимы. Работал на нее, потому что в девяностые много чего натворил. Ты меня не знаешь. И хорошо, что ты познакомилась с Валерой, а не с Айвенго. Сожги записку. Никогда даже не намекни Серафиме, что мы вместе жили. Тебя убьют. Уходи из гимназии, в ней плохие дела мутят. Не ищи меня.
Олеся сгорбилась.
– Записку его каждый день читаю, наизусть ее выучила. Уничтожить не могу. Где Валера? Не знаю. Он исчез. Серафима всем сказала:
– У Мулина беда дома, он вынужден ухаживать за больным человеком. Вместо него Зинаида Львовна теперь.
Почему я вам все это рассказала? Деньги нужны на оплату учебы дочки. И вы же журналистка!
– Да, – ответила я.
– Напишите про гимназию правду, – зашептала Олеся, – кто-то должен остановить бизнес на детях.
– Кто родители Инессы? – поинтересовалась я.
Олеся вздохнула:
– В ее карточке указано: убыла по месту жительства матери Тамары Владимировны Ефимовой.
Собеседница нахмурилась.
– Что-то с ребенком определенно было не так. Понимаете, когда Мулин пропал, я хотела его вернуть. Мне пришла в голову мысль. Я всю жизнь с финдокументами работаю и отлично знаю, что в них надо просто дотошно покопаться, и все секреты наружу проклюнутся. Авось нарою какое-то серьезное нарушение, пойду к Серафиме с ультиматумом: верните Валерия, иначе про все ваши проделки в Интернете расскажу.
– Ой-ой, – воскликнула я, – опасная мысль. И сомнительно, что в бумагах гимназии есть какие-то следы того, чем занимается Серафима. Уж, наверное, в школу приходят с проверками, роются там, где вы надеялись что-то найти.
– Это да, – согласилась Олеся, – но я поставила перед собой цель и двинулась к ней. Архив хранится в электронном и бумажном виде. Я обнаружила подтверждение слов Валеры о полетах детей за рубеж.
– Как вам это удалось? – изумилась я.