Очень мало.
Но разве в этом измеряются чувства? В количестве дней знакомства или количестве совместных обедов, завтраков, ужинов, в количестве разговоров?
Нет.
Можно общаться несколько лет, но так и продолжать сомневаться друг в друге, и в себе в том числе. А можно увидеть лишь однажды, но и этого окажется достаточно, чтобы почувствовать ее, химию.
Мне хватило и капли в море.
Я почувствовал. Бураш почувствовал.
Анила — моя.
Наша.
Без сомнений.
Без раздумий.
Без вариантов.
Уже сейчас, будь она рядом, я назвал бы ее своей супругой и предложил разделить наши жизни, и следовать одной тропой, взявшись за руки.
И я знаю… верю… чувствую… что всё это обязательно еще будет.
Я непременно найду свою девочку и предложу ей весь мир, всего себя. И Бураша, естественно. И буду счастлив, если она захочет принять такой дар.
Если нет, последую за ней, куда бы она не захотела.
Я сделал свой выбор.
Бураш сделал тоже.
Откидываюсь в кресле и на пару минут прикрываю глаза. Их уже режет от недосыпа, но нормально уснуть не могу. Только опускаю ресницы, как вижу ее. Вновь и вновь. Мою красивую девочку в темно-зеленом вязанном платье чуть ниже колен, эффектно подчеркивающем хрупкую фигурку.
Анила.
Невысокая, ладная, идеальная.
Когда она в тот единственный вечер неторопливо вышла из спальни, чтобы спуститься к ужину, думал, не сдержусь, схвачу в объятия, прижму к груди, чтобы почувствовать ее тепло, спрячу ото всех и самое малое — зацелую.
Дьявол! Как наваждение."
"Я их даже ни разу не пробовал, а во рту четко ощущаю насыщенный вкус вишни. Свежий, сладкий, наполненный цветочно-пряными нотками.
Сглатываю, выдыхая сквозь зубы.
Где же ты, моя рыжуля?..
Шепчу беззвучно, в сотый раз пробегая глазами карту ближайших территорий и не только.
Парни обследовали все направления, все дороги за семь дней с момента ее исчезновения.
Пусто.
Как сквозь землю провалилась. Только бред это.
Но от фактов не уйти.
Есть место аварии, есть покореженный автомобиль, есть совершенно здоровый и постоянно угрюмый Варфик, который ничего не помнит, так как его вырубили до начала событий, и есть Марица, бесконечно плачущая или ругающаяся, потому что ее плохо защищали, и она могла пострадать.
Нет только Анилы.