Либо сами не догадываются, либо считают секретом и скрывают от посторонних. Хотя все же склоняюсь к мысли, что первое более верно.
И вот тут как обухом по голове: а откуда у меня возникла такая слепая уверенность, что оборотницы не обычные, а именно омеги?
С чего вдруг?
Как я до этого дошла?
Не на лбу же прочитала.
А ведь то, что девочки особенные — в душе нет никаких сомнений. И меня с ними роднит этот же факт.
Понимаю вдруг важное.
Получается, я тоже омега?
Ну ничего себе новость! Золя, а ты знала?
Пытаю свою волчицу, но та лишь фыркает.
Нет. Откуда?
И то верно. Про редких волчиц информации в инфосети до странного очень мало. Ее словно специально зачищают, чтобы не привлекать лишнего внимания.
А тут выходит… омежек специально отловили для чего-то явно нехорошего. Причем, не люди, а те же оборотни. От этого вдвойне странно и страшно.
Запускаю пальцы в волосы и начинаю перебирать локоны, размышляя о том, что мое похищение — еще не самое плохое. За малышек в сотню раз теперь переживательнее.
Малышек…
Эта мысль колет иголкой в самое сердце. Но я не понимаю причины.
И все думаю и думаю о том, что что-то пропустила… проглядела… не учла… забыла…
Но вот что?
Где?
В какой момент?
И вновь очередное озарение: ниточек от Золотинки к омегам тянулось четыре, а девочек в камере сидит всего трое.
Вот что не сходится.
Так где же последняя?
Глава 14
АНИЛА
Будто само провидение меня ведет. Или матушка-Луна помогает своим любимым детям. Но к вечеру в наших «хоромах» появляется один из двух громил.
— Ух, детка, ну ты и популярная, — фыркает он, отпирая засов. — Давай, вываливайся наружу. Тебе новая работенка нашлась.
Хмыкает он довольно, вновь перекатывая языком по нижней губе зубочистку.
До чего же вульгарное зрелище, но сейчас совершенно не это главное.
— Ленар, — произношу имя наугад и с удивлением замечаю, как оборотень еле заметно меняется, становясь довольнее и расслабленней. Получается, угадала. — Девочки проголодались и очень хотят пить.
— Хм, пусть оборачиваются в волчиц и тренируют выносливость, — ворчливо скалится он в ответ, но в сторону омежек все-таки зыркает.
Значит, хоть что-то человечное в нем осталось, пусть и самые зачатки.
— Пожалуйста, Ленар, помоги, — предпринимаю новую попытку. Делаю шаг ближе к громиле и, посомневавшись с пару секунд, дотрагиваюсь до широкой груди, слегка ее поглаживая.
Улыбаюсь и преданно заглядываю в глаза двуликого, как единственного спасителя сирых и убогих. Это внешне.