— Но у него могут найтись другие вещи, — заметил Гимли. — Если разговор окончен, то пойдемте отсюда, пока нас не забросали камнями.
— Разговор окончен, — сказал Гэндальф. — Идемте.
Они повернулись спиной к дверям Ортханка и спустились по ступенькам.
Всадники с радостью приветствовали короля и Гэндальфа. Чары Сарумана были разрушены: они видели, как Саруман повиновался приказу, как…
— Ну, это сделано, — сказал Гэндальф. — Теперь я должен увидеться с Древобрадом, рассказать ему, как обстоят дела.
— Он, вероятно, догадывается, — сказал Мерри.
— Маловероятно, — ответил Гэндальф, — хотя одно время равновесие висело на волоске. Но у меня были причины пытаться, и из-за жалости и по другим причинам. Впервые Саруман увидел, что власть его голоса слабеет. Он не может быть одновременно тираном и советником. Когда заговор созрел, он не может оставаться в тайне. Я дал Саруману последнюю возможность — отказаться и от Мордора, и от собственных замыслов и возместить нанесенный ущерб, помогая нам.
— А если Саурон не захватит Ортханк? Что вы с ним сделаете? — спросил Пиппин.
— Я? Ничего! — ответил Гэндальф. — Я ничего с ним не сделаю. Мне не нужно господство. Что станет с Саруманом? Не могу сказать. Мне жаль, что так много прежде хорошего гноится в этой башне. Но для нас дела пока идут неплохо. Неожиданны повороты судьбы! Часто ненависть поражает сама себя! Думаю, что, даже если бы мы смогли войти в Ортханк, вряд ли мы нашли бы что-либо более ценное, чем этот шар, который бросил в нас Змеиный Язык.
Резкий крик донесся из окна — и неожиданно прервался.
— Кажется, Саруман согласен со мной, — усмехнулся Гэндальф. — Идемте! Оставим их.
Они вернулись к развалинам ворот. Не успели они войти под арку, как из тени под грудой камней, где они стояли, вышли Древобрад и еще дюжина энтов. Арагорн, Гимли и Леголас с удивлением смотрели на них.
— Здесь три моих товарища, Древобрад, — обратился к нему маг. — Я говорил тебе о них, но вы их еще не видели. — И он назвал их одного за другим.