Властелин Колец: Две Крепости

В наших сказаниях говорится, что эти люди — наши родственники, что они происходят от тех же трех домов людей, что и нуменорцы: не от Хадора Златовласого, друга эльфов, может быть, но от одного из его людей, который ушел не к Морю, а на Запад.

В наших сказаниях мы различаем высоких людей, или людей с Запада, — это нуменорцы; и средних людей, людей сумерек, — это рохиррим и их родичи, все еще живущие на далеком Севере; и диких людей, людей Тьмы.

— Вы мало говорите в своих сказаниях об эльфах, сэр, — внезапно заявил Сэм, набравшись храбрости.

Он заметил, что Фарамир, по-видимому, относится к эльфам с почтением, и это больше, чем просто вежливость. Это успокоило его подозрения.

— Вы правы, мастер Сэмвайс, — согласился Фарамир, — я не искусен в сказаниях об эльфах. Но так как Митрандир был вашим товарищем и вы разговаривали с Элрондом, вы, вероятно, знаете, что Эдайн, древнейший из нуменорцев, сражался рядом с эльфами в первых войнах и в награду получил королевство в середине Моря, вне пределов эльфийского дома.

Но в Средиземье пути людей и эльфов во времена Тьмы разошлись, и из-за козней Врага, и из-за маленьких изменений, когда оба рода все дальше и дальше шли по своим собственным путям, отойдя друг от друга, люди теперь боятся эльфов, не верят им и мало что о них знают. И мы, в Гондоре, похожи на остальных людей, похожи на людей Рохана; и те, будучи противниками Властелина Тьмы, все же сторонятся эльфов и со страхом говорят о Золотом лесе.

Однако и сейчас среди нас имеются такие, кто время от времени имеет дело с эльфами.

Впрочем, мало кто из тех, кто тайно уходит в Лориэн, возвращается назад. Мне кажется, что смертным в наши дни опасно говорить со старшим народом. И все же вам я завидую: ведь вы разговаривали с Белой Владычицей.

— Госпожа Лориэна! Галадриэль! — воскликнул Сэм. — Вы должны увидеть ее, господин! Я всего лишь хоббит, и мое занятие дома — садоводство, господин, если вы меня понимаете, и я не очень силен в поэзии, ну, разве что смешное стихотворение, да и то не часто, вы понимаете, а не настоящая поэзия, поэтому я не могу сказать вам, что я имею в виду.

Это должно быть песней. Для этого нужен Скороход, то есть Арагорн, или старый господин Бильбо. Но я хотел бы сочинить песню о ней. Как она прекрасна, сэр! Иногда она напоминает большое дерево в цвету, иногда белый нарцисс, маленький и хрупкий. Тверда, как алмаз, мягка, как лунный свет. Тепла, как свет солнца, холодна, как звездный мороз.