Одетые деревьями склоны Фангорна приближались, медленно темнея по мере того, как солнце клонилось к западу. Путники не видели никаких следов ни справа, ни слева; иногда им встречались трупы орков со стрелами в спине или в горле.
Наконец, к вечеру они подъехали к краю Леса и на большой поляне за первыми деревьями обнаружили большое кострище: угли были еще горячи и дымились. Рядом лежала целая груда шлемов, кольчуг, щитов, сломанных мечей, луков, стрел и другого оружия. В середине на кол была насажена большая голова орка, на разрубленном шлеме можно было различить белый знак.
Арагорн со своими товарищами обыскал поле битвы, но свет тускнел, быстро приближался туманный вечер. До ночи они не обнаружили никаких следов Пиппина и Мерри."
"— Больше мы ничего не можем сделать, — печально сказал Гимли. — Мы разгадали много загадок с тех пор, как выступили из Тол-Брандира, но эту нам разгадать не удастся.
— А Гэндальф — за, — возразил Леголас.
— Но Гэндальф решил и сам идти, и он погиб первым, — ответил Гимли. — Предвидение подвело его.
— Гэндальф заботился не о собственной безопасности и не о том, чтобы уберечь других, — сказал Арагорн.
Они разбили лагерь немного в стороне от поля битвы под развесистым деревом; оно походило на ореховое, но широкие коричневые листья, сохранившиеся на нем с прошлого года, напоминали сухие ладони с длинными пальцами.
Гимли дрожал. Они захватили с собой только по одному одеялу.
— Давайте разожжем костер, — предложил гном. — Опасности меня больше не заботят. И пусть сбегутся орки, как мошкара слетается летом на огонь.
— Если наши хоббиты прячутся где-то в Лесу, костер может привлечь их, — подхватил Леголас.
— А может привлечь и других, не орков и не хоббитов, — предостерег Арагорн. — Мы близки к земле предателя Сарумана.