– Я сделала лишь то, что требовалось, и это вовсе не жертва, поскольку я все разрушила сама из-за собственной самонадеянности.
– Самонадеянности? – нахмурился Джастин.
– Да, непомерной. С моей стороны было слишком самонадеянно думать, что смогу в роли гостьи проникнуть на бал. Я догадывалась, что если об этом узнает леди Генриетта, то не станет ни в чем разбираться, а просто выгонит меня, но все равно решилась. Я думала тогда вовсе не о сестре, а лишь о себе.
Джастин обошел фортепиано и сел на скамеечку рядом с Медлин.
– По-моему, вы чрезмерно строги к себе."
"Она покачала головой и повернулась к нему.
– Рада, что вы так думаете. Однако ответьте мне на один вопрос, лорд Уитморленд: если бы леди Элизабет узнала, что я надела ее вещи, чтобы попасть на бал и потанцевать, разве вы не поступили бы так же – не выгнали меня?
Джастин хмыкнул:
– Думаю, Лиз бы мне не позволила.
– Это лишь оттого, что она знает мою историю, а кроме того, прошу меня простить, миледи немного… не такая, как все.
– Уверен, что Лиз восприняла бы ваши слова как комплимент! – рассмеялся Джастин.
Медлин тоже улыбнулась:
– Хорошо, если так.
– Вы все подметили правильно, хотя, если говорить о не таких, как все, не думаю, что знал камеристку, которой пришло бы в голову пробраться на бал в одежде хозяйки.
Медлин кивнула:
– Мне просто хотелось почувствовать, как это – быть гостьей. Хотя бы раз, всего на один вечер.
Он подался к ней, вдыхая еле уловимый аромат сирени, и прошептал:
– И это все, на что вы надеялись?
Ее щеки опять очаровательно порозовели.
– Да, только я мечтала о платье цвета лаванды. В руках у меня была веточка сирени. Мы танцуем, а потом джентльмен приглашает меня на балкон, где признается в любви и делает мне предложение, потому что жить без меня не может. – Она покачала головой и хмыкнула. – Конечно, это всего лишь фантазии.
– Мечтать не так уж и плохо, – тихо заметил Джастин.
Ему опять захотелось ее поцеловать. Отчаянно захотелось. Черт, черт, черт! У него были такие благородные намерения, но за несколько минут рядом с ней они обратились в прах.
Оказавшись в нескольких шагах от источника искушения, он покачал головой, откашлялся и объявил:
– Мне нужно идти.
– Ой, вы уходите?
Ему показалось, или на ее лице промелькнуло разочарование? Или он выдает желаемое за действительное?
Он резко повернулся, чтобы ее вид не искушал его еще больше.