Вере не нужно было слышать, на каком языке говорят люди, своих соотечественников она распознавала с одного взгляда - по одежде, по походке, по прическе, по выражению лица, и абсолютно безошибочно могла определить, куда направляются выходящие из отеля гости: на вечерний променад и к Фатткуэлле за целебной водичкой для пищеварения, на романтическую прогулку с заходом в бар или знаменитое кафе-мороженое, на встречу с друзьями, остановившимися в другом отеле, или же в казино.
Мужчины, жившие в «Бадишер Хофе» и посещавшие казино, ее мало интересовали, но ровно до тех пор, пока не переселялись в отель подешевле.
Вот в этот-то момент они становились объектом пристального внимания Веры Лозинцевой…
Но это все в прошлом. По крайней мере, ей хотелось бы на это надеяться. Теперь все по-другому.
Кемаль, красивый молодой брюнет, принес ей ребра барашка и большую тарелку с салатом.
- Еще пива? - вежливо наклонившись, спросил он.
- Нет, пока достаточно, - улыбнулась в ответ Вера.
Она не была ярой поклонницей пива, по крайней мере тогда, когда жила в Москве, но здесь, в Германии, пиво пили поголовно все и практически с любыми блюдами, и она понемногу втянулась, выпивала за ужином одну-две кружки светлого нефильтрованного, которое называли коротко: Hefe. И не сказать, чтобы оно ей нравилось больше всех прочих сортов, просто слово оказалось удобным для запоминания и произнесения. «Хефе» и все тут. При всем природном уме и недюжинных способностях к различным человековедческим наукам, к языкам Вера Лозинцева ни склонностей, ни интереса не имела и изучать их не стремилась.