Вообще-то до школы я была Лизой.
- А что случилось в школе? - поинтересовался он.
- В нашем первом классе оказалось три Лизы, и учительница сказала, что одна из нас так и останется Лизой, а две другие девочки будут Лилей и Ветой, чтобы не путаться. Мне тогда ужасно понравилось имя Вета, мне и в голову не приходило, что можно из Елизаветы сделать Вету, и я страшно хотела, чтобы Вета досталась именно мне. Но мне досталась Лиля. Так и пошло.
- А вы не пробовали отстаивать свой интерес?
- Это как? - удивилась Лиля.
- Ну, сказали бы учительнице, что хотите быть Ветой, настаивали бы, может, даже расплакались… Нет?
- Нет, - призналась она, - до такого я бы не додумалась. Для меня всегда слово старших было законом, а уж слово родителей и учителей тем более. Я никогда никому не перечила. Меня так воспитали.
- То есть вы послушная? - уточнил Кирилл с лукавой улыбкой.
- Скажем так: я разумная ровно настолько, чтобы не идти на открытые конфликты со старшими. Годится? - засмеялась Лиля.
- Вполне. Хотите, я буду называть вас Ветой?
- Да нет, не нужно, я привыкла быть Лилей.
И вдруг ей стало страшно. Они мчались по Третьему кольцу, и Лиля с ужасом подумала о том, что сидит в машине с совершенно незнакомым человеком, который может завезти ее куда угодно. Всю жизнь она знала, что нельзя ни уходить, ни уезжать с незнакомыми дядями и тетями, и вообще нельзя знакомиться на улице и в транспорте, потому что можно нарваться на мошенника, негодяя или убийцу, причем любого пола. Что же она делает? С ума сошла, что ли?
Третье кольцо открыли относительно недавно, и если Лиле прежде доводилось ехать в институт на такси или с отцом, то дорога пролегала через Садовое кольцо, мимо Даниловского универмага, по Большой Тульской и дальше переулками.
- Я не очень понимаю, где мы едем, - осторожно произнесла она.
- А вон видите указатель? Большая Тульская и Варшавское шоссе."
"И в самом деле, голубой щит приблизился, и Лиля смогла прочесть, что до поворота на Большую Тульскую осталось пять километров. Ей стало немного спокойнее.