— Какой-то колхозник из Яблоневки или с птицефабрики…
— И чего ему надо?
— Откуда я знаю?! Может, краденый комбикорм продать хочет…
Фары подъехавшей машины дали Виолетте понять, что обстановка изменилась, она снова принялась вырываться и кричать:
— Отпустите меня! Помогите! На помощь! Спасите!
Парень, шлепая сланцами, без особой спешки направился к главным действующим лицам криминальной драмы. Он имел такой же неказистый, простецкий вид, как его машиненка и, конечно же, в схватке не смог бы выстоять против любого из охранников, которые были даже на вид сильней его, а кроме того, имели разряды по боксу и борьбе.
— Девушку отпустить и мордами в землю! — подойдя вплотную, угрожающе рявкнул «колхозник».
Да, лохи так дерзко себя не ведут. И столь грозных властных голосов у них отродясь не водилось. Подобные интонации вырабатываются долгими тренировками и длительным опытом успешного применения системного насилия. Но тогда кто это?!
— Ты что, олень, из психушки сбежал?! — по инерции бросил Серый.
Но голос его постепенно стихал, будто кто-то внутри могучего тела крутил регулятор звука и наконец докрутил до конца — фраза осталась незаконченной. Боец грозного Рыбака понимал: происходит что-то непонятное, причем он ведет себя неправильно, однако как надо «правильно» — он сейчас не знал, к тому же по-другому вести себя просто не умел… Лицо незнакомца и его манеры прорывали видимость безобидной простоватости, наброшенной на плечи, как маскировочная накидка, а глаза, развитые надбровные дуги, резкие носогубные складки, жестко сжатый рот и квадратный подбородок давали ответ на главный вопрос: «На что он рассчитывает?»
И ответ напрашивался неутешительный.
"— Брось девушку, сказал! — «Колхозник» схватил Серого — на предплечье словно капкан захлопнулся.