Этого вполне достаточно…
— Достаточно для чего?! — перебил Громобой, но на это никто не обратил внимания, будто каркнула пролетающая ворона из невесть откуда взявшейся стаи, которая, хлопая крыльями, низко и довольно зловеще кружилась над их головами, будто чуя близкую добычу.
— Сейчас ты должен быстро убедить нас в том, что делал это без враждебных целей. Твои объяснения должны быть четкими, ясными и понятными. Постарайся!
— И старайся лучше, чем когда чистил свое оружие! — сказал Скат, рассматривая на свет ствол наполовину разобранного пистолета, затвор которого валялся в пыли и нуждался теперь в особо интенсивной чистке.
— Что иначе?! — обозлился Громобой. Он еще никогда не попадал в столь глупое и беспомощное положение, выйти из которого не помогали ни служебное удостоверение, ни природная наглость, ни даже оружие, которое у него столь бесцеремонно отобрали совершенно необычным способом.
— Да ничего особенного, — как-то особенно жестко прозвучал наждачный голос.
"Громобой частенько пугал подозреваемых примерно таким образом, и почти всегда подобная угроза давала результат: тот, кто еще недавно хорохорился, требовал адвоката и угрожал прокурором, вдруг становился покладистым, сговорчивым и откровенным. Конечно, если допрашиваемый верил в трагическую перспективу, а это уже зависело от его опыта, характера, силы духа и, конечно, от силы убеждения, исходящей от оперативника.
Отменное чутье спасало его не раз, и сейчас Громобой решил, что хватит разыгрывать крутого полицейского — надо выходить из данной ситуации живым, а по возможности и здоровым.
— Мы работаем по убийству на Щелковском шоссе трех сотрудников «Комплекса», — начал он солидным уверенным голосом, как будто не стоял обезоруженный, под охраной, в запретной зоне, у чужой «Нивы», а делал доклад на заслушивании в отделе или на совещании у Извольского.