— Я забыл — ты же отличник! — с неопределенной, но явно не хвалебной интонацией пробурчал эксперт. — Штанцмарка на правом виске, на правой руке явно есть следы порохового нагара, я сделал тест — завтра химики дадут свое заключение. Плюс характерная поза… Так что у меня никаких сомнений нет!
— Хорошо, но вот след рикошета на полу, а деформированную пулю нашли у дальней стены… Значит, он два раза стрелял? Первый раз в пол, а второй — в висок? Так, что ли?
— Не знаю, это вопрос следствия, — с удовлетворением ответствовал Илизаров.
— Значит, версия об убийстве не исключается? — мгновенно среагировал следак.
— Не версия, а предположение, домысел. Журналисты часто подменяют эти понятия, — снисходительно улыбнулся Илизаров. — Но разве отличник не знает, что версия строится на основании каких-то фактов? А здесь ни одного такого факта нет!
— Согласен! — слегка смутился Паша.
— Опять не знаю, пусть тебе Тонкий ответит, это его компетенция! — криминалист повернулся к подходящему судмедэксперту.
— Царапина не имеет отношения к смерти, — с ходу парировал тот. — А вот направление раневого канала соответствует причинению повреждения собственной рукой! И кисть намертво сжимает рукоятку оружия, это исключает посмертное вложение пистолета в ладонь.
— Гм… Вы можете вынуть пистолет у него из руки? — глядя в сторону, попросил Паша.
Тонков усмехнулся.
— Легко. А что, ты мертвых боишься?
— Ну, не то чтобы боюсь… Но пока не привык.
— Работнички! Наша смена! — Судмедэксперт покрутил головой и снова наклонился над трупом.
— Ну как дела? Что тут вырисовывается? — спросил незаметно подошедший подполковник Гамаев.
— Эксперты говорят — чистое самоубийство!
— Странно.
— Не знаю, — оттиснул словесный штамп Колтунов. — Следствие покажет.