— Да, сейчас это может пригодиться!
Через несколько минут они вышли из дукана и быстро пошли по длинной пустынной улице. Из окон жители смотрели на двух чужаков, нагруженных тяжелыми рюкзаками. Вдобавок один нес большой и дорогой радиоприемник, который давно пылился в дукане у Муатабара. О чем думали при этом обитатели Тошлока? О том, что старому Муатабару неожиданно повезло расторговаться в такой тревожный день? Или о том, зачем американцу понадобился давно устаревший «Шарп»? Или о тех неприятностях, которые могут причинить им фанатичные представители новой афганской власти? Но о чем бы они ни думали, об этом никто не знал, кроме них самих…
А «кинжалисты» радовались, что все самое тяжкое позади: задание выполнено, и они наконец могут расслабиться, пожарить свежее мясо и хорошо отдохнуть до завтра.
Попутно у них появлялись и другие мысли:
— Надо быстрей убираться. Как бы те, нижние, не пустились в погоню, — сказал Ерш.
— Ее зовут Евгения, — сухо ответил Скат. — Для меня — Джен. Да, буду слушать ее. У нее завтра дебют! А мы — неизвестно, сколько здесь проторчим…
Они уже вышли из Тошлока, когда с другой стороны в поселок въехали три всадника с автоматами на груди. То ли они рассмотрели уходящих в бинокль, то ли получили сообщение от своей агентуры, но, не тратя времени на второстепенные мелочи, пустились в погоню.
По каменистой почве звуки разносятся далеко, и «кинжалисты» услышали топот копыт сразу, как приземистые, с лохматыми гривами кони перешли на рысь. Первой мыслью было рвануть бегом вперед, к узким скальным тропинкам, недоступным всадникам. Но хотя ущелье и дорога заметно сужались, до скал оставалось довольно далеко — не успеть…
Значит, надо делать то, чего делать не стоило… Больше того, что было прямо запрещено! Но иногда соблюдение правильных запретов приводит к совершенно неправильным результатам, а бывает, неправильные действия дают правильный результат.
Они бросились в разные стороны, поднявшись по пологим склонам ущелья: Скат на правый, а Ерш на левый, спрятались за валунами и изготовились к бою. Сквозь просвет в тучах выглянуло солнце, пожелтевшая трава пахла горьковатым привольем, как ковыль в донской степи.