— А я тебе что говорил? Эх, нужно было спорить на что-то большее.
Заметил, мужики немного подшофе, успели накидаться? Повисло молчание.
— Генерал, — сказал я тихо. — Мне ничего не нужно, и это правда. Все, что я хочу — чтобы нас отпустили с моими людьми обратно в Охотничий. У меня куча дел, которые ждут решения.
— Сопля… — прервал себя Семен Аркадьевич. — Борис Иванович, хорошо. Я забуду все наши с вами недомолвки, и мы в расчете.
— Я пойду? — встал и посмотрел на подполковника. Трутень кивнул с улыбкой на лице.
— Подожди! — остановил меня генерал. — Развяжи моих людей. А то что старикам тут корячиться?
Подошел к рукотворной стене и стал ослаблять веревку. Через минуту все были свободны. На меня дернулись.
— Отставить! — рявкнул генерал. — С вами я еще поговорю. Сопляка проворонили, подмастерья! Быстро ушли с моих глаз! Позор-то какой…
Выдохнул. Трутень… Снова он как-то вмешался и смягчил генерала с его намерениями покарать «сопляка». Кто же он такой, раз может влиять на самого Долгорукова?
— Весемир, девку, которая напала на мою дочь, я казню.
— На нее плевать, делай что хочешь, — пожал плечами подполковник.
— Ну вот и ладушки! Завтра ее допрошу и…
— Мне не плевать! — перебил я Долгорукова.
Мужчины повернули свои головы в мою сторону. Генерал уже зло пожирал глазами.
— Мальчишка, ты не попутал? То, что я тебя простил, не значит, что твое мнение хоть что-то значит, — с нажимом произнес генерал.
Как же меня достала эта игра, кто кому должен! Выпрямил спину, мой взгляд похолодел, и я сказал голосом отца:
— Царева не нападала на вашу дочь.
— Что, приглянулась тебе чертовка? Будут другие, — сделал снисходительное лицо Семен Аркадьевич. — Еще молодой, найдешь себе кого-то, а того гляди, и не одну.
Голова работала, пытался найти решение, чтобы Елизавету не прикончили. Я что, зря ее помогал лечить? Мы играли в гляделки. Долгоруков думал, что я испугаюсь его или то, что за ним. Мне плевать, долги привык возвращать. Только что все сложилось: Елизавета не пыталась меня убить, она использовала свою спицу, чтобы попасть в Земанский.
Мои пули изменили направление снаряда, и он угодил в Софью. Крайне сумбурное покушение вышло. Тот, кого хотели убить, жив и здоров. Посмотрел на генерала. Пока еще… А вот те, кто ни в чем не виноват, оказались при смерти."
"— Кто-то должен ответить за то, что моя дочь пострадала! — наконец прервал наши гляделки Долгоруков.
— Старший сержант Земанский, он виновен.