Боря выбежал вперед и похвастался:
— Дрэк бегунов выбрал и баскетболистов, прикинь? Я буду рисовать Ткаченко!
— Ты не упахаешься? Это ж всю неделю надо заниматься, — проговорил Кабанов.
— Ты не понимаешь! Это, как ее… тренировка руки!
— Тренировка руки! — Барик захохотал, все заулыбались.
— Практика, — поддержал брата я. — И плюс в портфолио. Как да Винчи и прочие великие соборы расписывали, так ты начнешь со спортзалов.
Иронизировать никто не стал.
Когда мы подошли к школе, завхоз и дрэк ждали нас на пороге.
— Ну что, ребята, — улыбнулся Петрович, — готовы? Ой, нанюхаетесь, будете смотреть странные сны!
Директора снова обуяли сомнения, он тяжело вздохнул, оглядев наши довольные лица.
— Ох, не нравится мне ваш настрой! Не игра это! Как бы потом не пришлось после вас переделывать всем коллективом!
— Все получится, — уверил его я. — Не переживайте!
Глава 19
В воздухе запахло изменой"
"Сперва мы скоблили половицы — скрежетало так, словно орудует стая гигантских короедов. В это время Боря на треноге делал эскизы.
Дело спорилось, все старались, как муравьишки над строительством муравейника. Час — и краску отскоблили, где это было возможно, да так, что дрэк, который выискивал изъяны, носа не подточил.
Большая часть пола, как и раньше, будет коричневой. Центральный круг — желтым, все линии — белыми, трапеция — голубой. Пространство за разметкой, возле стен, тоже покрасим в голубой, но позже, надо оставить дорожки для Бориса. Иначе как ему к стенам подойти? По крашеному двое суток желательно не ходить.
Мы разобрали кисти и ждали на низком старте.
Петрович бегал с рулеткой, измерял, чтобы на поле для игры в баскетбол все было четко. Когда проверил разметку, дал добро на покраску, распределил роли.
И пошла жара. Разбрелись друзья по своим секциями, завоняло краской так, что дрэк, надзирающий за Борисом, сломался, стал контролировать его набегами. Чтобы работники не угорели и каждый, кто хотел, внес свой вклад в облагораживание школы, я разбил наших по сменам: пока одни красят, вторые дышат на улице.