Слышал от бати, что главаря «Славян» завалили. Так что опасности больше нет.
Валютчик растянул губы в недоброй ухмылке, подумал, говорить или нет, и все-таки решился:
— Войтенко-младшего тоже… того. Рынок теперь под грузинами. Жена Руслана хозяйка только номинально.
Как же хотелось продемонстрировать осведомленность, сказать, что в курсе, кого и за что застрелили, но решил не отсвечивать и просто спросил:
— Это хорошо или плохо?
— Наверное, хорошо. Олег-то крысой оказался…"
"Подошла блондинка с волосами, стоящими дыбом, в вырвиглазной розовой олимпийке и штанах-«мальвинах».
— Сотку недобрал. Ждешь?
— Хрен с тобой!
Демонстративно чавкая жвачку, женщина удалилась. Типичная представительница эпохи, хоть на фото ее — и в учебник.
— Удачи! — сказал я и удалился, кивнул напарнице Леночке.
Та кивнула в ответ, выплюнула шелуху, и она повисла на ярко-розовой губе.
В автобусе я думал о вечернем звонке деду, о поездке к сиротам, видике Каретниковых, о работниках Канальи и новом водителе.
Хурма была лишь незначительным эпизодом, не слишком денежным, так, развлечением для поддержания штанов, потому выпала из мыслей.
Каково же было мое удивление, когда под нашей шелковицей я заметил нагромождения ящиков, словно там открылся пункт приема стеклотары. Я аж с шага сбился. Сколько там? Сто процентов, в два раза больше, чем было!
Вокруг толпились люди, мелькала Гаечка с весами, Алиса распределяла хурму из ведра по ящикам.
И куда все это изобилие теперь девать? В подвал если и влезет, то забьет его под завязку. Ладно, разберемся.
Илья увидел меня, оживился и передал пост возле мопеда.
— Все, я домой, с отцом говорить, он сегодня раньше пришел.
— Удачи! Пусть все получится. — Я скрестил пальцы.
Ко мне подбежал Ян с листком, куда он записал, кто и сколько добыл хурмы.
Двести пятьдесят тысяч чистыми, если в Москве продавать по тысяче, моих сто двадцать. Но это очень и очень не сразу.
— Это как вы смогли? — удивился я, перебирая плоды.
Ян с готовностью рассказал:
— Я на приемке стоял. Ден пробежал по дворам, поорал, что тут принимают хурму, люди и пошли.