Мы направились к подъезду, все еще лишенному двери и стекол, но уже прибранному и отмытому, и увидели полоску земли, тянущуюся через порог внутрь дома.
— Что это? — округлил глаза Алексеич.
— Кто-то цветы сажал, — пожала плечами мама, — и мешок прохудился с землей. Свиньи! Как будто сложно за собой убрать!
— Не нравится мне это, — шевельнул усами Алексеич, брови его сдвинулись вперед, и глаза вообще запали.
Мне показалось, он что-то знает, чует опасность, но молчит.
Переступив через полоску земли, делящую лестницу ровно на две части, он поднялся к нашей квартире, прижимаясь к перилам, постучал в дверь.
Подойдя к нему, я заметил, что на лестничной площадке земля была рассыпана тонким слоем. Мама открыла дверь вошла в квартиру, и они с Алексеичем уединились в спальне. Боря сидел рисовал, Наташка в кухне застыла над какой-то книгой, беззвучно шевелила губами, закрыв уши.
— На тренировку идешь? — спросил я. — Раз уж ты дома.
Сестра мотнула головой.
— У нас в театре хореография, там достаточно нагрузки.
— А Маргарита сама тебе как? — спросил я, умолчав о том, что эта роль подходит моей сестрице.
— Да никак. Сначала бесила, потом, когда забеременела, жалко ее стало.
"— Время такое было, — объяснил я. — В женщинах мало кто видел людей. Просто инструмент — да. Сосуд греха — да.
— Тьфу! — все, что сказала сестра.
Переодевшись и перекусив, я принялся делать обзвоны. Пока ждал связи с дедом, неожиданно зазвонил мой телефон.
— Пашка! — выдохнул в трубку Илья. — Отец нашел квартиру для Верочки в нашем доме, однушку. Мебель не вся, но необходимое есть. И всего двенадцать тысяч! Давай после тренировки глянем? Ключ есть.
— Отлично, — улыбнулся я. — Увидимся — расскажешь. Если нормальная, не бомжатник, завтра покажем Верочке. Согласится остаться — оплачиваем. Не согласится — мы ничем уже не поможем, — я вздохнул, Илья вздохнул тоже. — Я звонок от деда жду. Увидимся.
— Отбой.
Деду я зачитал список запчастей, выслушал, что делать закупки ему по силам, он быстро восстанавливается и ходит, только немного опираясь на трость.