Я последовал за ним, прислонился к подоконнику и сказал:
— Если будет невыносимо, мы переедем.
— Хрен ли я из своей квартиры буду уезжать! — зашипел Боря и был прав.
— А если в том месте будет лучше? — закинул удочку я. — Если это будет большой дом, у тебя — своя комната, вода круглосуточно, все дела.
— И губозакатальники, — проворчал он. — Два. Если первый сломается, будет второй.
— Да пойми ты, мы все равно разъедемся, а так мама будет не одна. Да, мужик стремный, но ей нравится. У нас все будет хорошо, не дрейфь!
Боря посмотрел с надеждой.
— Так про дом правда, что ли⁈
— Пока нет, но в перспективе — да, — уклончиво ответил я.
Ко мне подбежал Лаки, попытался цапнуть за руку, и я принялся с ним играть. Коротконогий бурый комок с острым носиком сейчас больше походил на шпица, чем на будущую овчарку. Но лапы у него крупные — есть надежда, что он вырастет большим.
— Что, дружище, — проговорил я, повалив его на спину. — Скоро будем тебя переселять.
— Хотелось бы, — отозвалась мама, — чтобы поскорее.
А я впервые понял взрослого, который запрещает заводить живность безответственным отпрыскам: сперва все питомцу радуются, но очень быстро остывают и перекладывают обязанности по уходу друг на друга, а заниматься животиной в итоге приходится взрослому, у которого и так забот полон рот.
Позавтракав, мы занялись своими делами. Мама и Наташка смотрели индийский фильм, Борис слонялся по квартире, прощаясь со свободой.
Наверное, она так воспрянула, потому что, во-первых, болела за маму, а во-вторых, теперь сможет легально оставаться на ночевку у Андрея. Нам с Борисом податься некуда, вот брат и грустил. Я твердо решил поговорить с будущим отчимом по-взрослому, по-мужски, обозначить, что наше место — не внизу пищевой пирамиды, и поставить условие, чтобы он не лез с нравоучениями, а мы не будем лезть к нему.
Засыпая, я мысленно прокручивал текст завтрашнего разговора, и не заметил, как провалился в сон и сразу же попал в комнату-куб с экраном, где показывают конец света.
Дыхание перехватило. Ничего не случилось, когда мы помогали людям пережить ледяной апокалипсис. Спасенная жизнь Мановара тоже не зачлась. Осталось два события: я дал добро, чтобы отчим пожил с нами, и Вера Ивановна с моей подачи осталась в школе.