Да, она по-прежнему многого не понимает и боится брать на себя ответственность, но это уже качества личности.
Возле шелковицы нас ждали девчонки. С заговорщицким видом Гаечка держала свернутый ватман, а Лихолетова — пакет.
— Что у вас? — спросил я.
— Увидишь, — сказала Гаечка. — Первый у нас русский? Будем Верочку встречать.
Лихолетова хлопнула по пакету.
— Тут подарок.
Алиса расстегнула выцветшую дорожную сумку, где были свернутые из цветной бумаги хризантемы, и объяснила:
— Живых цветов не найти, все померзли.
Вспомнилось, как Верочка расплакалась, когда я сказал, что мы сняли для нее квартиру. Наверное, и сейчас расчувствуется.
Лихолетова подошла ко мне и заискивающе заглянула в глаза.
— Я знаю, ты можешь добыть ключи от кабинета русского, чтобы мы попали туда раньше Веры Ивановны. Иначе сюрприз не получится.
Я почесал макушку, кивнул:
— Постараюсь.
* * *Войдя в класс, Вера Ивановна сразу же глянула на доску, куда мы с Гаечкой прикрепили ватман с огромными буквами написано «Спасибо, что остались с нами!» Улыбнувшись, учительница повернулась к классу, хотела что-то сказать, но мы дружно поднялись и принялись аплодировать, скандируя:
— Спа-си-бо!
Лихолетова заблаговременно раздала всем бумажные хризантемы, и мы один за другим подошли к учительскому столу и положили туда по цветку.
Верочка смотрела на нас, приоткрыв рот, и не находила слов. Ее раскосые глаза блестели, но она посчитала неприличным пустить слезу при учениках и держалась. Когда все расселись по местам, учительница не знала, что делать, глянула на цветы, на нас, снова на цветы и прошептала, приложив руку к груди:"
"— Спасибо вам, ребята.
Гаечка зааплодировала, весь класс ее поддержал в едином порыве. Даже Баранова была с нами солидарна. Все любили эту маленькую хрупкую женщину.