— Но пока рухнет, я заработаю столько же, сколько есть сейчас!
Из спальни выглянул Борис, он только сейчас более-менее отошел от стресса и перестал дрожать, что за ним придут из милиции, но видя, что ни о чем интересном мы не говорим, удалился. Он-то свои акции уже скинул.
— Именно от жадности все и прогорели, — сказал я о крушении «МММ», как о свершившемся факте. — Все думали, что вот еще немножко подождем, через неделю продадим. Ой, нет, много потеряем, еще через неделю. И еще через одну, а потом вдруг — ой! А почему пункты закрыты? Почему Мавроди в тюрьме? Ой, ой, верните мои деньги! Как же так, все ж хорошо было!
Мама покраснела, ноздри ее раздулись — видно было, что она со мной не согласна, а отчим тем более не будет согласен.
Дед позвонил, как только я закончил объяснять, оставив Алексеича, несогласного с моими доводами, пыхтеть с калькулятором в попытке доказать, что сверхприбыль можно обеспечить разницей курса купли-продажи.
— Привет, внук! — сквозь помехи донесся бодрый голос деда. — Отчитываюсь: машину забрал из ремонта. Не ездит — летает! Собираю заказы по списку. Приеду… — донеслись помехи, поглотив его голос.
— Что-где? — спросил я.
— Приеду тридцать первого, к Эльзе! И новый год отметим, и ее день рождения первого января.
Про то, что у нас появился отчим, я ничего деду не говорил и не скажу. Пусть познакомится с ним, когда приедет.
Помня о нашей легенде и о том, что мама может греть уши, дед нарочито громко спросил:
— Как там моя земля? Деньги получил? Все движется?
— Да, получил. Завтра в три сделка. Как только свершится, сразу отчитаюсь. Кстати, как торговля? Как надолго ты к нам, и есть ли запас товара для Влада?
— Он хочет работать все праздники, рассчитывает продать все вино.
— Так он же по глупости загремел.
— Это как посмотреть. Булькая в грязи, нельзя не испачкаться…
— Точно, — сказал я, и снова пошли помехи.
— Связь плохая. Отбой, — бросил дед и отключился.