По пути я все больше убеждался, что отчим — порядочный, деятельный и ответственный, не норовит подвинуть, обмануть или научить жить. Если так и дальше пойдет, будет у меня помощник.
Перед тем, как заехать домой, отчим сказал:
— Покажешь участок, который дед собирается покупать? Я тут все знаю. Вдруг тебя обманут?
— Мы ж через нотариуса покупаем. Какой обман? Цена средняя для района.
Отчим всей душой жаждал причинить пользу и продолжал:
— Оползни, подземные реки, болота.
— Лишним не будет, — согласился я.
Когда въехали в поселок, я скомандовал:
— Через сто метров, возле хлебного ларька — налево.
Дальше мы двигались по моей указке. Грунтовка высохла, но проезд Липовый от завалов не расчистили, потому мы оставили машину и на пригорок шли пешком. В душе поселилось нехорошее предчувствие.
— Света и воды пока нет, — сказал я. — Геологи приезжали, говорили, с водой проблем не будет, хоть и на холме.
— Не беда, решаемо, — отчеканил отчим и перешел на суржик: — Булы бы гроши.
— Будут, — пообещал я.
Мы поднялись наверх, к без двух часов моему участку, и я раскинул руки.
— Здесь.
Василий огляделся, пошевелил усами и вынес вердикт:
— Тут не живет никто.
— Это и есть тот самый участок…
— Ты рехнувся? — воскликнул Василий и постучал себя по голове. — А если он вернется? А вдруг они подстроили все? Никуда он не пропал, появится и скажет, вертайте, шо без мого согласия продано.
— Он часто был в разъездах, у жены доверенность на все, — успокоил его я. — Тем более, что эта земля — ее наследство.
Отчим и не думал успокаиваться, искал подводные камни:"
"— Сумму хоть честную укажете в договоре? Шоб було шо вертаты. А то один мужик рассказывал, шо его мать сгинула, а квартиру продали. Так-то. Он давай правду искать — его по голове тюк, не рыпайся, мол.