Могла бы убить — убила бы, но истинная пара любого демона священна, и за такое могли и наказать. Несильно. Что мне сделают эти старые козлы из совета доменов? Но было бы неприятно, и могло ударить по отцу. Да и месть получилась гораздо изощрённей и интересней. Вон какой ты сейчас раздавленный, сидишь пьяный вусмерть и мучаешься, проливая бальзам на мое требующее мести сердце. Но мне мало твоих страданий, Калиен. Я хочу твоей смерти, и ты сейчас подохнешь!'"
"Ариэлла смотрела на ослепительно красивую светловолосую демонессу, которая, злорадно улыбаясь, приближалась к Калиену с длинной спицей, на кончике которой блестела зеленая субстанция.
Демонесса приближалась к нему со спины, а Калиен ничего не видел и не слышал, сидел и с упрямством и настойчивостью настоящего барана набирался спиртным. Заглушал он, видите ли, боль от ее потери.
«Дурак! Баран рогатый! Любимый! Тебя же сейчас убьют!» — хотелось прокричать Ариэлле, но у нее не выходило — она была в этой комнате лишь сторонним незримым наблюдателем.
В этом сне нельзя отгородиться от происходящего, нельзя воспринимать события как уже произошедшие. Ариэлла всегда ощущала все как в первый раз. Спасало лишь знание, что Калиен, несмотря на свое состояние, все же почувствует опасность, обернется и не даст этой злобной твари себя убить. Но каждый раз Ариэлла с ужасом ждала, что вот на этот раз, в этом сне, демонессе все же удастся совершить свое черное дело, и была уверена, что тогда ее сердце точно не выдержит и остановится.
Захлебываясь слезами, она каждый раз ждала развязки и когда видела, что ее Калиен скрутил демонессу и вызвал подмогу, с облегчением выдыхала. Потому что знала, что сейчас наконец-то сможет проснуться, свернуться калачиком, поплакать и продолжить жить дальше.
Но в этот раз что-то пошло не так.
Вместо того, чтобы проснуться, Ариэлла оказалась в амфитеатре, который она почему-то сразу опознала как зал суда.