Твоя способность, Де Тьер, уникальна! Но это не меняет факта, что существует вероятность того, что ты виновен в её состоянии. Кстати, пока есть возможность хочу отметить, что ты правильно поступил, что не поехал к нам, так сказать, в гости. — ухмыльнулся он, — Зайдя в пещеры, больше ты бы не увидел солнечный свет.
— Это и дураку понятно, — прокомментировал я слова гнома.
А Михаил попытался возразить.
— Но на вас бы ополчилось слишком много людей. И как же тогда союз с нашей Империей?
— Глупый человек! — ухмыльнулся Бобо.
— Какого необычного гнома мы поймали? — с хищной улыбкой сказала Эмери. — Всё знает, всё слышит.
— Лестно слышать от Вас такие слова, — улыбнулся гном.
— Бибо…? Это ведь ты был главным в операции по захвату моего сына?
Улыбка с гнома на секунду спала. Но почти сразу появилась вновь, а в глазах появилось уважение.
— О Ваших умственных способностях, Эмери Де Тьер, слышали даже у нас. Вы и Ваш муж самые молодые магистры этого тысячелетия. Когда мы узнали о вас, приложили немало усилий, чтобы узнать, как вам это удалось.
— И как успехи? — спросила она.
— Поэтому я и восхищаюсь вами. С сильным и умным врагом по-другому нельзя.
— И как же твоё настоящее имя? — спросила Эмери.
— С чего Вы думаете, что я назвал Вам другое? — вопросом на вопрос ответил гном.
— Потому что я желаю убить тебя, а сила магического договора меня никак не собирается останавливать.
Он усмехнулся.
— Разве? Думаю, если бы мы представились раньше, то мы бы не добились такого эффекта от нашего знакомства.
— А что нам помешает исправить эту ошибку?
— Ооо, Вам понравится, — ответил гном, и гордо выпрямив спину, и приложив к груди кулак, сказал: — Вы имеете честь лицезреть третьего наследника престола подгорного царства Траина Каменного, а также моего брата близнеца, четвёртого наследника Артака Каменного!
* * *Несколько часов спустя.
— Ты так дешево оцениваешь ваши жизни коротышка? — воскликнул Серек.
— А что ты ещё хочешь? Скажи, в твоих предках точно не было евреев? — кипя от злости, спросил третий наследник подгорного царства.
Когда гномы назвали свои настоящие имена, вопрос о смертной казни больше не стоял.