Именно любила и ценила, а не молча исполняла приказы, как следовало поступать в отношении требований хозяйки. Маша слышала, как запросто Люся общается с горничными и экономкой. И не было бы ничего удивительного в том, застань её Маша пьющую с девочками чай на кухне. В отношении Анны Александровны вообразить подобное невозможно, это факт. А, принимая во внимание самолюбие и ощущение собственной значимости Анны Александровны, которая обожала всё контролировать, было странно, что она уступает инициативу управления домом кому-то другому.
- Когда приезжает Люся, дом словно оживает, правда?
Наверное, Борис Николаевич заметил Машин интерес, та увлеклась и засмотрелась на то, как Люся, смеясь, рассказывает горничным, как сто лет назад в богатых, барских домах начищали столовое серебро. Маша на Тихонова-старшего посмотрела, но поняла, что он тоже за Люсей наблюдает, с улыбкой.
- Она замечательный человек, - проговорила Маша, не совсем понимая, что ей следует ответить.
- Да, замечательный.
Маше показалось, что она поняла, что имел в виду Борис Николаевич.
- Вы бы хотели, чтобы она жила в городе?
Он моргнул от неожиданности. Головой покачал.
- Нет, что вы. Ей там хорошо. Она привыкла к деревне, к простору, простоте и тишине. Но Люся… она зачастую забывает о себе. Вы так не считаете?
- Я недостаточно хорошо её знаю.
- Это не всем даётся, - закончил он с особой интонацией, и снова принялся наблюдать за родственницей. Смотрел внимательно, пристально и улыбался. А Маша вдруг поняла, что в его взгляде присутствует некоторая смущающая её нежность. Конечно, можно смотреть так на родного человека, но не столь пристально и настойчиво, откровенно наслаждаясь тем, что видишь. Маше даже захотелось головой качнуть, сбрасывая с себя ненужные фантазии, но вместо этого решила отвернуться. И не задумываться о чужих страстях и тайнах.
Но как не задумываться?
- Дима, а Люся Борису Николаевичу близкая родственница? – Маша совершенно не собиралась лезть в чужую семью и расспрашивать, понимала, что это неправильно, но было любопытно. И с этим любопытством бороться было сложно, и поэтому на обратной дороге в город, Маша решила у Харламова осторожно поинтересоваться. Но осторожно не получилось, потому что вместо банального ответа, Дима неожиданно весомо хмыкнул.