— Васька, — дождавшись хмурого и сонного «Алё», вздохнул Черепанов, — Помнишь, когда ты мне позвонил в четыре утра и велел тащиться к роддому на другой конец города, я, молча, приехал?
— Че за ребусы, мля? — проворчал Василий Барычинский, — Куда ехать?
Черепанов назвал адрес роддома и сбросил вызов. Присев на лавке около роддома, Герасим тоскливо посмотрел на окна здания. Больше пяти лет прошло с тех пор, как он сидел вот так же и ждал, когда родится их с Леночкой дочка — крохотный комочек счастья с громким голоском и кукольным личиком.
Время тянулось медленно. Гера постоянно сверлил циферблат часов взглядом, словно моля стрелки двигаться быстрее.
Спустя будто бы вечность, тяжелая ладонь хлопнула по плечу, и рядом на лавку опустился зевающий друг детства.
— Чё, как тут обстановочка? — зевнул Бася.
— Покурить бы, — признался Герасим, — Нервы совсем ни к черту.
— Знаешь же, бросил лет сто как, — напомнил Василий, но в карман потянулся за пачкой не распакованных сигарет.
Выкурив одну, Герасим бросил окурок в урну. Посидев минутку, потянулся за второй.
— Вот скажи, как у тебя вышло не нервничать? — завистливо спросил Гера у Баси.
— С дуба рухнул? — хмыкнул Василий, — все два раза чуть не сдох.
И, словно вспомнив события минувших дней, добавил:
— Я, пожалуй, тоже, — решился Барычинский и вслед за другом прикурил сигарету, — Только не вздумай проболтаться моей!
— Шутишь? Чтобы она и меня донимала лекциями о вреде курения? — хмыкнул Гера.
Друзья замолчали на некоторое время, ведь порой настоящая дружба не требует слов.
— А ты бы хотел что-нибудь изменить в своей жизни? — вдруг спросил Герасим, вытягивая длинные ноги перед собой, а руки пряча в карманы капюшонки.
— Вот это вряд ли, — хмыкнул Бася, — Разве что поменьше делал бы глупостей. А так нет, мне нравится моя жизнь.
Герасим тихо рассмеялся. Да, он бы тоже ничего не менял в своей. А зачем? Если рядом любимая женщина, дочка, а вот-вот появится и сын. Нет, Черепанов ничего не стал бы менять. Ведь он счастлив. Определенно счастлив.
Конец…"